Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Лицо

Пакистан: путь к России.

"Скажите на милость, что мы получили от этой дружбы, которая длится уже более 70 лет? Зачем палить из пушки по воробьям? Вместо того, чтобы тратить силы на попытки угодить Америке, расположенной в двенадцати с половиной тысячах километров от Пакистана, не лучше ли сосредоточиться на укреплении связей с нашими ближайшими соседями?"

[Spoiler (click to open)]Я хорошо помню, каким растроганным выглядел мой друг Хаваджа Мухаммад Асиф, (министр иностранных дел Пакистана, прим. Mixednews), произнося эти слова. В тот вечер он постоянно упоминал о российском министре иностранных дел Сергее Лаврове.

Это было холодным мартовским вечером 2018 года. Солнце за окном гостиной Хаваджи Асифа выглядело болезненно желтым. Мой собеседник был тогда министром иностранных дел в уходящем правительстве правоцентристской консервативной партии "Пакистанская мусульманская лига". В те дни Пакистан торжествовал победу: совсем недавно ему удалось предотвратить тяжелейший финансовый удар со стороны США. С этой целью в феврале того же  года в Париже специально собралась межправительственная группа FATF (группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег).

"Наши так называемые друзья и давние союзники делали все возможное, чтобы объявить нас террористическим государством. Если бы FATF удалось внести нас в черный список спонсоров терроризма, Пакистану грозило бы неминуемое банкротство, поскольку наш экспорт был бы блокирован, все импортные соглашения и преференции аннулированы, а инвестиции в пакистанскую экономику резко сократились бы.

Международные доноры в этом случае не удостоили бы нас даже снисходительным взглядом. На фоне этих надвигающихся бедствий и даже, если так можно выразиться, апокалиптических ужасов, Хаваджа Асиф вместе со своим заместителем Техминой Джанджуа прилетели в  Москву. В тот день, когда в Париже проходила упомянутая судьбоносная встреча FATF, он встретился со своим российским коллегой Сергеем Лавровым и попросил об экстренной помощи.

Ирония ситуации состояла в том, что мы умоляли о поддержке русских, наших давних заклятых врагов. Результат этой встречи с Лавровым был, мягко говоря, удивительным. Как только глава внешнеполитического ведомства России понял суть обращения, он немедленно сделал звонок своим сотрудникам в Париже и сказал им: "Мы поддерживаем Пакистан". Эта мгновенная помощь в трудную минуту затронула чувствительную струну в наших сердцах.

Исламабад не мог ожидать такого великодушия от Москвы. Как лицо, обладающее преимущественным правом, министр иностранных дел России взял на себя решение этого вопроса и объявил о поддержке Пакистана. В Париже российские представители встали на сторону Пакистана на встрече FATF и удивили весь мир. В то время как Китай и Турция были и раньше  на нашей стороне, своевременная российская помощь разрушила все планы Соединенных Штатов и других недоброжелателей, и Пакистан был спасен от позора: страна не была включена в "черный список" спонсоров терроризма".

Вечер за окном становился все темнее. Некоторое время в комнате царила напряженная тишина, а затем Хаваджа-сахиб продолжил: "Я много раз бывал в России в разных качествах: как министр обороны, министр энергетики и водных ресурсов и, наконец, как министр иностранных дел. Я всегда чувствовал симпатию российского народа к нам. В глубине души я чувствовал, что это искренняя симпатия. Им вообще абсолютно не присуще лицемерие. Будь они другом или врагом, это легко увидеть по их поведению. Двойные стандарты – это сказано не о русских. Во время холодной войны они были нашими врагами и соответственно противостояли нам на всех фронтах. Сегодня, если они хотят поддерживать дружеские отношения, русские ведут себя как настоящие друзья. Если на то пошло, они готовы даже принять на себя все удары и принести жертвы во имя этой неразрывной связи".

Я тогда обратился с вопросом к Хавадже-сахибу: "Что же является причиной такого изменения политики Москвы?" Он размышлял некоторое время, а затем сказал: "Недовольство русских было вызвано поведением индийцев. Именно этим и были продиктованы их геополитические маневры. В прошлом индийцы вступили в советский блок, чтобы напугать американцев и пакистанцев. Теперь Нью-Дели заискивает перед Вашингтоном, чтобы терроризировать русских и нас. Россия хорошо знает  эту индийскую стратегию и непреклонна в своем решении более не позволять кому бы то ни было шантажировать себя".

Он умолк не несколько секунд, а затем продолжил: "Мы протянули русским руку примирения в 2013-2014 годах. Индия и Америка подняли шум на весь мир по этому поводу, но Россия не отступила. Мы проигнорировали критику в адрес России. Через короткое время состоялись первые совместные российско-пакистанские военные учения. Российские ВВС и ВМФ вместе с нашими войсками выполняли учебные задачи. В рейтинге покупателей своих вооружений Москва подняла нас с четвертой категории во вторую. Теперь мы можем импортировать любую военную технику и вооружения из России. Я встречался с российским министром обороны Сергеем Шойгу и его заместителем Александром Фоминым – оба являются действующими генералами Вооруженных сил России. Последний ранее был руководителем  Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству.

Между прочим, именно он был тем человеком, который, несмотря на сильное давление со стороны Индии, повлиял на принятие решения о присвоении Пакистану второй категории партнеров России в военно-технической сфере. Они брали меня с собой в некоторые места, куда доступ иностранным гостям категорически запрещен. Они открыли для меня двери в "Газпром" — самую известную российскую компанию с активами в 113 миллиардов долларов. Компания владеет львиной долей активов на российской бирже и в экономике. Заместитель министра обороны России сказал мне, что мы сможем покупать у них практически все при условии, что будем прилагать усилия и много инвестировать в укрепление дружеских связей".

Хаваджа Асиф также сказал: "Мы с россиянами были врагами на протяжении 65 лет. Несмотря на это, они широко распахнули свои двери для нас. Америка не удосужилась предоставить нам такой уровень доступа к своим вооружениям и военной технике даже через 70 лет союзнических отношений. По иронии судьбы, вместо этого наши давние друзья поставили нас на грань международной изоляции и едва не включили в "черный список" спонсоров терроризма. В то же время, те, кого мы считали врагами, встают на нашу сторону на каждом международном форуме. Вот почему я часто спрашиваю себя, что мы получили от Америки за все долгие годы союзничества? Думаю, вместо этого следует укреплять региональное сотрудничество с соседями, которое будет отвечать нашим национальным интересам".

Перевод Игорь АбрамовPosted on



Источник
promo tamiranov august 20, 2016 20:17 1
Buy for 10 tokens
В этом году я стал большим поклонником Ёлки)) , живущей у Yoll , пост о ней, я решил разместить у себя:) 3 августа 2016 года в Москве проходила встреча людей, занимающихся дрессировкой, обучением, лечением и реабилитацией птиц на волонтёрской основе. Приехали волонтёры из разных городов…
Лицо

Прифронтовой посёлок Александровка.



«Мама, это роботы?»: дети Донбасса под артобстрелом и снайперским огнём.

Донецкий прифронтовой поселок Александровка разделен с удерживаемой ВСУ Марьинкой только заминированной балкой в 500 метров, спасающей от атак, но неспособной уберечь от обстрелов. Улица Ленина, идущая из Александровки в Марьинку на украинской стороне упирается в Щуровский террикон, с которого солдатам ВСУ видно все, что происходит в окрестностях. В Александровку на протяжении нескольких весенних месяцев я приезжала несколько раз, и каждый раз тут было неспокойно- строчили пулеметы, что-то грохотало, а в последний приезд мы и сами попали под обстрел, выезжая от мирной жительницы, чей дом находится в серой зоне. До войны Александровка жила сельским хозяйством, а сейчас в полях регулярно сеют не хлеб, а металл, да и сами поля заминированы.

[Spoiler (click to open)]

По правилам военного времени

Война породила особый тип руководителей на местах, которые в критической ситуации оказались готовыми взять на себя недюжинную ответственность за жизнь прифронтовых территорий. В Александровке таким человеком оказался Константин Чалый. Уже с порога его кабинета понимаешь, что попал не в рядовую поселковую администрацию, а практически в военную комендатуру. Одна стена полностью заставлена прилетавшими по поселку снарядами. После войны Чалый мечтает создать в Александровке музей о зверствах украинской стороны, и это — часть будущей экспозиции. У каждого находящегося в кабинете снаряда есть своя мрачная история.



 — Вот это в июне 15 года по нам ударил «Ураган», прилетело штук 8, все кассетные. Один из них попал на улицу Кирова, погибло два человека. 19-летнего парня убило шрапнелью, также погибла 64-летняя женщина, приехавшая в Александровку в гости с Текстильщика. Другой «Ураган» торчал в огороде рядышком. Эта 120-ая мина прилетела на улицу Школьную, попала в дом, ее хвостовик мы обнаружили в спальне. СПГ к нам летят постоянно. «Град» прилетел 21 января 2015 года, ровно 40 «градин» легло по Школьной, 133 — дом разбило. Слава Богу, тогда никто не погиб. Есть здесь и «Шмели», термобарические противотанковые гранатометы. Когда сюда заходил «Правый сектор» (запрещенная в России организация — прим. EADaily), он ими пытался уничтожить наш пассажирский автобус. Совсем недавно к нам прилетела вот эта противотанковая управляемая ракет, она упала по улице Кирова, 8, повредила приусадебный участок, — показал Чалый, по памяти называя даты и подробности обстрелов.



В поселке сейчас, как рассказал Чалый, есть одна действующая школа, в которой учится чуть больше 200 человек, амбулатория, садик и почта. Сейчас в Александровке живет 3500 жителей, при этом две трети поселка относятся к социально незащищенным слоям населения — многодетные семьи, пенсионеры. Работать в некогда сельскохозяйственной Александровке сейчас негде.

— У нас 12 магазинов, четыре соцобъекта, из четырех больших фермерских хозяйств осталась одна маленькая ферма. Засеяно — ноль, вспахано -ноль, все под боевыми, все заминировано. Буду добиваться разминирования хотя бы пары полей на корма. Хозяйство и так страдает, две мины попало в стадо, коров порвало, поголовье пока что не восстановилось. И стога пожгли зажигалкой, фермер бедный тут чуть не плакал после этого, — говорит Чалый.


Боевая обстановка здесь всегда почти всегда стабильно напряженная. ВСУ обстреливают поселок из «Утесов», гранатометов, минометов и БМП, бьют по жилым домам. Страдает даже восточная часть поселка, которая считается более безопасной. Несколько месяцев назад здесь, как рассказал Чалый, чуть не погибла беременная женщина, которая успела выскочить за секунды до попадания. Но, вопреки всему, поселок продолжает жить и восстанавливаться.

За время войны в Александровке погибло 20 человек, и это сравнительно немного, учитывая плотные артобстрелы, которые пережил поселок. Очень много людей, как отмечает Чалый, погибают от стресса, от обострения хронических заболеваний после сильных бомбардировок:

 — Каждый обстрел у нас тут кто-то умирает из-за стресса — в месяц порядка 8 человек. Мы находимся в низине, и, как большое ухо, все слышим. И сильные раскаты не все переживают. У нас был случай, когда не выдержало сердце даже у молодого человека.

До войны Чалый, который теперь чуть ли не поименно знает каждого жителя поселка, возглавлял один из угольных отделов большого предприятия. С началом боевых действий он стал активно помогать ополчению.

— Как раз в то время в Славянске было много убитых и раненых, мы помогали, собирали целые машины необходимой помощи на свои деньги, принимали беженцев, эвакуировали народ. А когда первые снаряды накрыли Александровку (это было 13 июля 2014 года, тогда с украинской стороны прилетел полный пакет «Града»), и произошел первый крупный исход людей, мы уже здесь занялись помощью и вывозом раненых, которых тогда было много, — вспоминает Чалый.


Местная власть в это время разбежалась, и жители поселка оказались брошенными, была парализована работа полиции, коммунальных служб.

 — Мы, как самая западная точка, оказались отрезанными от внешнего мира, у нас была одна дорога жизни, которая соединяла поселок Александровку и микрорайон Тихий. Она обстреливалась минометами, потому что через нее проходили высоковольтные линии, которые Украина старалась повредить. У нас возникла инициативная группа из 12 человек, мы сплотились и начали помогать людям, чем только могли. Из 12 человек нашей группы в живых осталось семеро. У одного вообще погибла семья. Дальше я служил в рядах ополчения, занимались Марьинским районом, его жизнеобеспечением, раздавали бесплатный хлеб, муку, сахар, крупы. Магазины тогда не работали, и людям нечего было есть, мы смотрели по домам, чтобы никто не голодал. Так вот сразу и не объяснишь, чем мы занимались, столько работы тогда проделали, мы были тут и полицией, и медиками, и электриками, и водопроводчиками, и даже роды по ночам принимали. Когда в 15 году встал вопрос о назначении главы администрации, решили выбрать меня. Я думал, что годик побегаю, пока война не закончится, но вот уже четыре года на этом месте проработал. Занимаемся тем же самым, но не под боевым флагом — восстанавливаем мирную жизнь, оказываем посильную помощь людям, — рассказал Константин Чалый.

Сейчас для него самыми главными являются три проблемных вопроса- восстановления жилья, сельского хозяйства и рабочих мест.

— Восстановления пока что не предусмотрено из-за того, что мы прифронтовой район, постоянно идут боевые действия, но временный материал (лес, пленку для окон) мы получаем по гуманитарной линии. Детвора напугана, мы стараемся их вывозить и в бассейн, в планетарий, в кино, в цирк, куда только можно. Результат есть — на базе нашего клуба действует хореографический кружок. Девочка Карина закончила училище и занимается детьми, к нам едут учиться даже с Петровки. Мы бы смогли достичь большего, если бы у нас отремонтировали клуб, потому что он холодный, там нет отопления, окна выбило «Градом» и полноценно заниматься можно только в летнее время. И если мы спортзал отремонтируем, то сможем запустить больше кружков.



В Александровке есть действующий храм имени благоверного князя Александра Невского, где Константин Чалый служит еще и пономарем. Он говорит, что в этом храме 10 лет правил старец Зосима, первооснователь двух монастырей в Угледаре.

— Сейчас храмом правит его духовное чадо — протоирей Владимир, он хоть и молодой священник, но непростой, ни одной литургии, ни одного воскресенья не было пропущено им за время войны даже в самые страшные ее дни. Службы долгие, монастырские, начинают в девять, заканчивают в час- в два, — рассказывает Чалый.

Отец Владимир не может общаться с журналистами без благословения, но он радушно отводит нас в трапезную, где тогда шли приготовления к Пасхе, поит отваром из липы, кормит абрикосовым вареньем, которое приготовили здесь же, при храме. В трапезную может прийти любой человек, и его без лишних вопросов накормят бесплатным обедом.


Жизнь на «нейтральной» полосе

Самые обстреливаемые улицы Александровки находятся на западе, до ВСУ — рукой подать. С террикона они видят все передвижения, от этого становится неуютно и хочется побыстрее скрыться из зоны видимости. Здесь в милом светлом домике, расположенном фактически на фронте, живет Даша со своим двухлетним сыном. Даша — статная, молодая женщина. Она все время войны прожила в Александровке, выносила и родила крепкого и здорового сынишку Женю. В ее разговоре, походке, в умении себя держать чувствуется внутренняя сила. Создавать видимость этой силы в обычной жизни могут многие женщины, но пережить то, что пережила Даша, сохранив лоск и самообладание, дано не каждой. К сожалению, она не показывает лица, и на это у нее есть веские причины, как у многих людей, живущих в прифронтовой зоне. Когда мы впервые познакомились с Дашей, она приняла нас настороженно, сказала, что имела опыт общения с журналистами, и этот опыт был не самым положительными.

 — Приехали ко мне как-то корреспонденты, представляющие один из благотворительных фондов, посмотрели, пообщались со мной, а потом выставили меня бедной и несчастной. Хотя у меня все хорошо было бы, если бы не война, — говорит она.



На прифронтовых окраинах живут закаленные и гордые люди, и даже если им тяжело, они чаще всего не говорят об этом. А жить на войне тяжело. Сюда даже просто в гости приезжать страшно. Чаепитие и игры с ребенком прерываются начавшейся близкой автоматной стрельбой по беспилотнику, который кружит над Дашиным огородом.


— Что это? — спрашивает маленький Женя.

— Это роботы, они собак в огороде гоняют, — отвечает Даша сыну.

По словам Даши, стреляют здесь практически каждый день с редкими перерывами. Причем автоматная перестрелка уже воспринимается как норма.

 — Если стреляют только автоматы, значит, нам выдалась спокойная ночь. Мы к ним привыкли. Это для нас, как горн для пионеров, созывающий на завтрак, обед и ужин, — говорит женщина.


Она не выезжает отсюда, потому что, вопреки всему, чувствует себя в безопасности в собственном доме.

 — Как бы ни было тяжело, я всегда возвращаюсь назад. В 14 году я жила в на Гвардейке, потом в поселке «Победа». С «Победы» я только выехала, как хозяйка моей квартиры сообщила мне, что туда было прямое попадание. Дома я спокойна, я все слышу, вижу, а там все чужое, там еще страшнее. Страшно и тут, но уже выработалась привычка.

Подвал в доме у Даши есть, но за всю войну она пряталась в нем три раза.

— Я содрогаюсь от одной только мысли, что нас завалит, и никто нас не станет искать. У меня спальня более-менее защищенная, там мы и пережидаем обстрелы. Это чудо (кивает на играющего рядом сынишку) у меня вообще выросло на всех этих звуках. Он один единственный раз за два года испугался, потому что выключили свет. А так он воспринимает обстрелы как природное явление, с которым нужно мириться. Я, конечно, не говорю ему, что такое война, рассказываю о роботах и дядьках, вышедших на охоту.

Даша не верит в благородные цели этой войны, иначе она бы уже закончилась:

 — Это все не настоящее, это просто отмывание и набивание. Раньше комендантский час был нормальным явлением, а сейчас — просто ущемление прав. В городе салюты, праздники и развлечения, а у нас комендантский час, когда мы должны сидеть по норам. Это уже не война, а бизнес, который прикрывается войной. Поставка угля из России как шла на Украину, так и идет. Все это цирк.


В серой зоне, то есть в той самой нейтралке между блокпостами противников, живет Марина с мужем и дочками — младшей, Лере, 7 лет. Девочки любят сказки про принцесс, и боятся обстрелов. Лера ходит как раз в тот самый танцевальный кружок, о котором рассказывал Чалый. Завоевывает медали, украшающие ее детскую комнату.

Сколько было попаданий рядом с их домом и в сам дом за время войны, Марина сказать не может, она сбилась со счета, но сейчас ее домик, держится только благодаря установленным с одной стороны подпоркам. То тут, то там следы войны- рваное отверстие в комнате, застрявшая крупнокалиберная пуля в стене дома, ДСП на месте дверного проема.


Чтобы пройти в гости к Марине, живущей пососедству с Дашей, нужно пройти паспортный контроль — на блокпосту проверяют документы.

— Вот это да, как это вас к нам занесло из Рязани, а мы ваше училище десантное знаем, — удивляется ополченец, проверяя мой паспорт и прописку.

На Щуровском терриконе, который виден нам совсем близко, находятся снайперские позиции. Марина волнуется, потому что новые люди всегда вызывают подозрение и с легкостью могут стать мишенью для стрелка. Женщина не хочет показывать лица в СМИ по той же причине — она опасается снайпера, и избегает какой-либо публичности. Марина работает на единственной оставшейся тут ферме, ходит пешком, проходя мимо полуразрушенных зданий в серой зоне, где обосновались украинские снайперы, некоторые из которых развлекаются тем, что пугают мирных. Один из них со стороны полуразрушенного здания, которое видно сразу за детскими качелями во дворе, стрелял по ее младшей дочке, лакомившейся многолетней клубникой в давно уже необрабатываемом огороде. Марина тогда бросилась к девочке, накрыла ее своим телом, но по ту сторону прицела остановились, прекратили свою жестокую игру с человеческой жизнью, которая обесценивается на войне.

 — Что с одной стороны, что с другой страдает гражданское население. Я живу в серой зоне, и у нас хотя бы есть свет и вода, а в серой зоне, приближенной к украинскому блокпосту, нет и этого. Это разве война? Это не война, это передел земли, передел бизнеса, это просто заработок денег для всех. Помните, как говорил Порошенко? Наши дети будут ходить в школы и в детские сады, а их дети будут сидеть в подвалах. Но нет, наши тоже будут учиться и ходит в садики. Зацепились они тогда за этот язык. Мы тут всю жизнь говорили на русском, наши родители -на суржике. Неужели нельзя было бы принять второй государственный язык? И тогда не было бы ничего. Но война, видимо, была нужна, это бизнес, причем бизнес для многих. На какие средства живет Америка? На торговле войной, на торговле вооружения. За счет войн, за счет размещения своих баз они развивают свою экономику…, — рассуждает женщина.

Ее детям, как и обещал Порошенко, тоже приходится сидеть в подвалах. Дома есть добротный подпол с двумя кроватями, рядом тревожный запас, подушки, теплые одеяла. Этой весной им тоже приходилось спускаться в подвал, как раз накануне второго тура украинских выборов. На вопрос о том, сколько было попадания в дом, Марина отвечает, что уже сбилась со счета.

 — Одно из первых попаданий было 12 мая 2015 года, тогда пролетом вышло в окно. Самое первое случилось в январе 15 года, когда на кухне в чердак было прямое попадание. Третьего июня в доме снесло часть крыши, вылетели окна и двери. Я до сих пор удивляюсь, как тогда не загорелась мебель и ковер. Богу спасибо за это сказать нужно. Бой длился ровно 12 часов, и когда мы вышли из укрытия, осколки оставались еще горячими. После этого регулярно что-то прилетало.

В Александровке неспокойно всегда, пара дней отдыха сменяются новыми обстрелами. В свой последний приезд к Даше один из таких обстрелов мы застали. Мы уезжали от нее в пятом часу, чуть свернули за поворот по размокшей от дождя улицы, как со стороны Марьинки начали стрелять, гранаты падали в зеленую балку вдоль дороги, поднимались вверх земляные брызги, как будто по водной глади ударила несколько раз хвостом разыгравшаяся рыба. Затем наша старенькая «Шкода» сбежала, нырнула за дома на асфальтированную дорогу. Но это был лишь маленький эпизод — следом начался обстрел всего поселка из минометов, продлившийся весь вечер. Даша потом присылала аудиозаписи грохота. «Это кто? Лоботы?», — лопотал маленький Женя после очередного разрыва. «Как роботы делают? Бах? Странные люди, скажи — здесь я маленький живу, а они стреляют. Где роботы стреляют? Там, сильно?», — успокаивала малыша мама на протяжении нескольких часов без видимого волнения, как-то ласково -ожесточенно. Она так же, как герой фильма Роберто Бениньи «Жизнь прекрасна», превратила войну в игру для ребенка. Только там была игра в прятки, а тут — игра в роботов, которые периодически не на шутку расходятся, мешая маленькому Жене спать.


Источник Кристина Мельникова Донецк

Лицо

Пикник у Тихого океана.

Это было более двух лет назад, на Камчатке.



Провёл в пятницу вечернее занятие (я работал инструктором йоги) и приехал домой, к жене и дочери. Они обрадовались, что я быстро вернулся, запрыгали, мы обнялись и тут же за нами заехали друзья. Мы отправлялись на пикник.

Жена в платке и пуховике, дочь, обёрнутая в два слоя термобелья, два моих огромных товарища (условно строитель и условно боксёр, люди непростых и богатых биографий).

На гигантском японском внедорожнике ( «Тойота» – это национальный камчатский автомобиль, бог японского автопрома для бездорожья ) добрались по тряской грунтовой дороге до Тихого океана.

Холод, ветер и солнце. Пустынное побережье – необъятное. Глаза не могут охватить эту панораму. Она уходит вдаль на сотни километров в прозрачном воздухе. Пляж абсолютно чёрный – из-за вулканического песка. Десятки километров чёрной полосы вдоль океана. Кроме нас – никого.

Океан вязкий и плотный, как толстое стекло. Схваченная лёгким морозом вода с кашицей льда была тяжёлая и неспешная. Валы нехотя били тяжёлой лапой в берег и отползали назад, оставляя тончайшую пену на чёрном песке, как женское бельё на бархатной витрине.

Зрелище фантастическое – такое рисуют художники в фильмах про хоббитов и космос, и навороченных компьютерных играх. Мы были к нему привычны и стояли, нахохлившись в капюшонах, как стая пингвинов или последние оставшиеся на планете существа.

Пляж усеивали редкие трупы птиц-топорков с яркими оранжевыми лапами и красными носами, погибших в прошлый шторм.

Чуть подальше, километрах в двух от нас, шныряли медведи, – они учуяли выброшенную на берег сельдевую акулу.

Единственным напоминанием о людях было слово «ЖОПА», терпеливо вытоптанное кем-то на песке в масштабе индейцев майя.

Все порозовели от холода. Товарищ боксёр отправился вдоль полосы прибоя на пробежку, оставляя на чёрном песке быстро затягивающиеся следы.

Мы стали молча готовить. Из багажника извлекли столы и стулья. Поставили мангал, засыпали уголь, разожгли огонь, приготовили мясо, нарезали сало, выложили три вида красной рыбы, икру и отдельный предмет роскоши – безумно дорогие помидоры.

Расселись как раз к возвращению боксёра с пробежки. Он пошёл плавать. Дочь тоже. Кожа боксёра красная, мускулатура похожа на глыбу. Выйдя из воды, со стекающей с красной кожи пеной, он стал похож на сивуча.

Сивучей я не люблю. Они отгрызают головы утонувшим дайверам, и их опознают только по костюму.

Долго смотрим на океан, закоченев от неподвижности и холода. Прямо перед нами всплывает подводная лодка.

Одно дело читать в новостях, как «Юрий Долгорукий» проходит испытания, и совсем другое - наблюдать атомное чудовище собственными глазами.

Ощущение сюра нарастало.

Боксёр, плавающий в океане при минусовой температуре, похожий на розово-красного сивуча, и громадная подлодка. Дали и Дейнека в одной картине.

На десерт подали большой жёлтый манго, крепкий кофе. Раскурили мощную терпкую кубинскую сигару и созерцали неспешно проходящую мимо подводную лодку.

Закутавшись в одеяла, сидя в креслах, мы большей частью молчали и разговаривали о погоде, просили передать соль или нож.

Всё было близко и далеко. Где-то рядом полыхали Сирия и Донбасс, конфликт между Кореей и США попахивал ядерной вонью.

Серая и мрачная подлодка шла быстро, хотя издали казалось, что она стоит на месте. Поравнявшись с нами, через каких-то двадцать минут атомный подводный крейсер превратился в крошечную точку и исчез. Смотреть больше было нечего.

Тревога и волнение усиливались. Пустыня навевала нехорошее настроение. Темнело.

Вернулись в город, не проронив по дороге ни слова. В городе застали обычную жизнь – дома писком встретил крошечный вечно голодный кот.

Странный был вечер, вместивший в себя тысячу лет. Он был роздыхом, серьёзным предостережением перед катастрофой.

Весной дочь улетела на материк и больше не возвращалась. Жена отправилась в Москву и её проводы были нашей последней встречей в качестве мужа и жены.

Я полетел за ней в Москву, чтобы обнаружить, что семейная жизнь давно разлетелась вдребезги на грязные осколки, подбирая которые я сильно изрезался.

Это был не пикник, а поминки по старому миру. Очень торжественные. Бог в милости своей приуготовляет нам дары, и тогда я ещё не понимал этого, а только чувствовал. Вот почему всё было большим, значительным и не случайным - и машина, на которой мы добирались, и небо, и океан, и подводная лодка, и мой товарищ боксёр, и моя молчаливая жена, отстранённость которой ещё можно было исправить.

Слово «ЖОПА», вытоптанное на чёрном песке, оказалось пророческим, как надпись на пиру Валтасара. С ощущением нахождения внутри этого полного слова я жил следующие два года.

Теперь, кажется, я начинаю выбираться.(с)

Автор -Александр Хачукаев.
Жизнь

Sudanese online (Судан): Россия направляется в Африку.

«Арабская весна» свергла президентов, привела к гибели невинных людей и разрушила города с богатой культурой и историей. После этого мир раскололся. И теперь великие державы пытаются проникнуть в эти пострадавшие страны, преследуя политические, экономические или военные цели, и восстановить свое влияние в регионе при помощи поддержки Сирии в ее войне с терроризмом.

После провала «арабской весны» и неприятия сделки века со стороны большинства государств мира на передний план вновь вышла Россия. Ее цель — установить контроль над важными странами. И хотя для Москвы непривычно воевать за пределами своей территории, в Сирии она добилась значительных результатов.
( в будущем Россия будет так и делать, участие в боевых действиях вдали от своих границ. .А. Т.)То же самое можно сказать о Венесуэле. Активизируется военное сотрудничество между Москвой и другими странами: например, Турция купила российские передовые ракеты.

США оказались далеки от этих изменений на международной арене. Тем временем Россия повернулась в сторону Африки и ее богатствам: африканские запасы нефти и минералов превосходят все ожидания. Кризис в Америке, отсутствие поддержки со стороны правительства действий Трампа и очевидное замешательство в сфере внешней политики не способствуют усилению позиций Соединенных Штатов. Когда американская делегация отправилась в Судан, она встретилась с правительственными чиновниками, но отказалась провести переговоры с Омаром Аль-Баширом на том основании, что его разыскивает Международный трибунал. А российская делегация провела встречу с президентом Судана. Стороны договорились об открытии на территории африканской страны военных баз. После этого соглашения те же шаги предпримут и другие африканские страны. Тем самым Россия вытесняет Америку из Африки, не давая ей возможности вмешиваться в дела региональных государств.

После Судана Россия отправилась в Алжир, адресовав послания Соединенным Штатам и всему миру: Алжиру не грозит «арабская весна». Очевидно, Россия навязывает свой контроль Африке после оказания поддержки Сирии в ее войне с террористическими организациями.

Если ситуация не изменится, то все предвещает начало третьей или четвёртой мировой войны. Есть страны, богатые природными ресурсами, которые Америка хочет контролировать, чтобы покрыть дефицит национального бюджета. Москва выступает против этого, и наличие российских баз в Африке станет предметом серьезной озабоченности мировых держав, которые желают доминировать на этом континенте и использовать его богатства, будь то нефть или полезные ископаемые.

 
Иносми
Лицо

Как я Яву в армии купил (не мое))

В далёкую мою юность ,мечтой каждого пацана ,был мотоцикл .Ну а верхом шика и авторитета считалась »ЯВА». Мотоцикл выпускался в Чехословакии и для того времени ,это была машина действительно крутая! Красивая, скоростная .В общем успех у представительниц лучшей половины человечества ,был обеспечен. .Возмечтал и я сменить свой задрипанный «Восход» на вожделённую «ЯВУ» .Два моих лучших друга .будучи постарше ,отслужив «срочную» стали счастливыми обладателями чуда Чешского мотопрома .Мне же оставалось только завидовать ,т .к .труба звала отдать долг Родине .Родители .твёрдо пообещали после дембеля спонсировать мою заветную мечту ,без которой жизнь-не жизнь .И вот всех обняв и попрощавшись я прибыл на сборный пункт. Родина направила мои сапоги в героическую ,гвардейскую Таманскую дивизию .где я познав все тяготы солдатской доли ,служил два года .[Spoiler (click to open)]Служба мёдом не казалась ,но и приключений было ,вдоволь .одно из них я и поведаю .С детства я любил технику и механизмы всякие ,вот и в армии совал свой нос везде .Поначалу командиры ,видя мой интерес, просили при нужде, что либо порукожопить ,потом как это и бывает ,переросло в обязанность .Ну я и был не против ,время быстрей летит .да и лучше, чем ползать по полигону с миноискателем .Как то нам пришлось работать на вещевом складе нашей роты ,где за основной дверью ,была ещё ,затем ещё одна. Раньше там бывать не приходилось, но в этот раз нужно было там навести порядок .Хранилось там самое ценное-миноискатели ,подрывные машинки, аккумуляторы и не знамо что .Но первое ,что бросилось в глаза ,это «ЯВА» «старушка» ,разобранная до основания, насколько было можно .Отдельно в деревянном ящике ,лежал новый мотор .Видно было ,конь давно не валялся. Я спросил у командира взвода Иванова, откуда это богатство? Да отец мне отдал, говорит ,отремонтируешь ,будешь на службу ездить вот только руки не доходят. У меня сразу засвербило и я предложил ему собрать сей «пепелац» .Он с радостью согласился и я каждый день после утреннего развода двигал на склады .Ключи от замков я намастырил сам и все трое дверей мог открыть .Поставил на колёса ,скатился парк, где в ремроте подварил, связисты залили и зарядили аккумулятор ,в общем процесс продвигался .Конечно картина была необычная и подходило много ребят ,среди которых заядлые «Явисты» ,в основном москвичи. Дело спорилось и вскоре я запустил аппарат .Комвзвода был несказанно рад и когда была его очередь на «подьём» просил за ним приехать(моцик хранился на том же складе).С ком взвода мы стали почти друзьями и я поведал свою главную мечту Он был ещё не женат и по выходным ездил в Москву навестить родителей. По стечению обстоятельств ,они жили недалеко от одного из двух фирменных »Явовских» магазинов и я попросил его, когда будут в наличии ,купить мне Явовское лобовое стекло ,которое было чуть ли не дифицитней самой Явы. А за самой Явой я собирался после дембеля ,как прежде мои друзья ,которым пришлось летом, в очереди, ждать несколько дней .Выслушав просьбу ,он сказал; Зачем стекло ?,давай мотоцикл покупать !Зимой нет очереди(разговор был в январе),да и тебе мотаться два раза не надо .Тут я конечно растерялся .Пошел он ферзём…а я засомневался .Тому были причины .Права категории А на мотоцикл ,я получил в школе ,а учась в ДОСААФ на водителя ,я скрыл, что есть В/У мотоциклиста и соответственно было двое прав .»Мотоциклетные» я оставил дома .Деньги только переводом, а за такую сумму меня могли и крепко нагнуть в штабе .Но всё решилось .Права прислали из дома ,заказным письмом, перевод ,на адрес ком взвода .Был полевой выход ,жили в палатках ,я имея статус «дед» .пока остальные ребята кричали «УРА» на полигоне ,топил буржуйку в палатке и спал .Кто то потрепал за плечо и я очумевший от жары и сна. увидел перед собой Ком взвода Иванова с толстой пачкой денег !Вот -получай! .Полтора месяца ,то носил с собой ,то в тумбочке лежали ,хорошо. »Крыс» у нас не было. В один из дней февраля ,приходит Иванов и говорит: Иди в автопарк ,заведи «УРАЛ» и поставь за казарму ,а я путевой лист возьму в штабе и поедем в Чехов ,затем в Москву ,за мотоциклом, там как раз пришла партия .Настроение рвануло вверх и я через десять минут стоял за казармой на одной из трёх новых машин ,поступивших в роту и которые я обкатывал .Взяв с собой моего приятеля Лёху Юрьева ,рванули за удачей .посетив Чехов ,прибыли в Москву ,на Авиамоторную ,где ждал маленький облом .Мотоциклов было завались а вот продать мне наотрез отказались ,т .к .приказ министра обороны ,срочникам такие товары не продавать .Я знатно приуныл, мечта ускользала .Не помогли никакие уговоры .Выход всё же был найден ,Иванов предложил оформить покупку на него ,затем по весне ,переоформить в ГАИ на меня .Всё сложилось и через месяц ,в марте ,опять погрузили на УРАЛ и двинули в ГАИ г ОДИНЦОВО ,где весьма убедительно были посланы в пешее эротическое .Маячил дембель на поезде ,затем возвращение и только тогда домой с триумфом .Немного денег у меня осталось и мне пришла идея ,как то : просить Иванова, при посещении родителей ,попробовать зайти в магазин и используя финансовый рычаг ,переписать справку-счёт на меня ,благо данные паспорта были записаны в военном билете .Комбинация удалась ,и жизнь засияла новыми красками К тому же была уже полная экипировка .Бак полный и две канистры на багажнике с дембельским чемоданом. Шлем так же был загодя куплен в НАРО-ФОМИНСКЕ Багажник купил у знакомого москвича «Явиста» у которого мотоцикл спёрли перед самым призывом .Увольняли в 85 году поздно,6го июня в 5 часов вечера нас уволили ,часть ребят попрощавшись уехали в Москву, на свои вокзалы ,а я решил двигать рано утром и остался ночевать .До часа ночи ,гостевали земляки ,а в 4 утра дневальный разбудил, я попрощался ,выкурил с часовым и тронулся в путь .Впереди была промокшая одежда ,красные как стоп сигналы глаза,700 км и 14 часов в седле…..Прошло 30 лет. звонок в день рождения ,незнакомый номер :Ты как доехал ?Иванов……

(с)
Лицо

(no subject)

Даже не знаю с чего начать, наверное лучше с самого начала)

Когда определился состав участников Акции, первым делом я решил посмотреть самого первого , кто обратился ко мне и тут меня ждал щелчок по лбу от .. не важно)) объясню: многие,.. нет! Не так. Некоторые тарологи считают что основных арканов в таро не 22 а 24. Правда или нет я решил проверить на практике и могу с уверенностью сказать что корифеи таро замалчивают ( осознанно или нет пусть каждый сам решает) данную тему. 23 и 24 арканы существуют. А теперь представьте себя на моем месте, когда видите 24 аркан ( и не один) в дате рождения участника( andrelubertsy) Акции. Сперва это был ступор, потом тишина и тут я вспомнил правило, которое сам же давал своим ученикам: зри в корень, смотри базис.
Каждый из нас, хоть раз в жизни, задавался вопросом: а для чего я живу? Передать солонку соседу в вагоне, или сказать который час?¿
Когда я посмотрел на дату Андрея, у меня возникла ассоциация: профи и всадник. Элита и солдат. Ага... Армия, а кто в армии является элитой? Спецназ? Разведка? Неет: офицер! Кадровый офицер - именно он является профессиональным солдатом что и сподвигло задать вопрос:



Кадровый офицер и -24 . Что может быть минусовым высшим арканом? Ведь нигде и никто его не рассматривал. Если 24 является: профи, дока(!) , предел, то что тогда минус24? Избыток ?? Безпредел?! То есть человеку была задана программа: стать кадровым офицером, изучить армию извне, и уйти на гражданку?! А что такое гражданка для военного?! Это отсутствие порядка(устава) любой гражданин может бузить всю ночь , а потом сказать что он не знал и не мог. Утром прийти и попросить денег на опохмел. На четкий вопрос " когда? " получить нечеткий ответ: " ну может быть... завтра". То есть: для армии гражданская жизнь это беспредел и для нашего участника стоит серьезная задача: стать офицером и суметь выжить на гражданке.
Дальше уже легче. Задача на год уже становится более понятной.
Андрей, вам предстоит ощутить на себе все качества шестого аркана таро Влюбленные и его антипода( в таро это перевернутая ипостась аркана) если написать, тогда: 6_-6.
Что такое 6 Влюбленные? Это Выбор, помните тот случай когда вы говорили: Я люблю вас. А - вы уволены?;) а давай сходим.. Это тоже выбор. А что тогда означает его антипод? Это немного сложно. -6 - это Неспособность выдержать испытание. Недостаточная надежность. Разлука. Разочарование в любви и браке. Вмешательство других. Непостоянство. Ненадежность. Неблагоразумные планы. 

Провал. Непродуманные и немудрые планы. Вы не прошли проверку. Противоречия. Сомнения, нерешительность, беспорядок. Неподчинение. Вмешательство. Соблазнение. Сексуальные домогательства или иные проступки. Искушение, слабость. Недостаток доверия, утрата иллюзий. Незрелость. Расставание.  Также:
о неверном выборе, о трудностях в определении этого выбора, о ссорах, крушениях любовных планов, о потере дорогого человека, неразрешимой ситуации, о конфликтах с самим собой. Деловой или любовный союз может распасться из-за вмешательства третьей стороны.

Так что вас ждет? Понять что такое выбор, все его прелести и нюансы. Возможно кто-то, за нас делает выбор, а мы всего лишь пешки в этой игре??))
Будьте осторожны в своих суждениях и богатый товарищ может оказаться нам не товарищем. Если вам покажется, что ничего уже не вернуть - всё вернется.


pati_s_son - то что вы учитель от бога это не обсуждается)
Вам ( в следующем году) предстоит почувствовать себя отцом и мужем одновременно. Вся прелесть в конце испытаний :)

matilda548 В этом году вам не хватило сил победить... В этом, вам придется заняться учебой. Новые открытия , с которыми вы поделитесь с другими, не найдут отклика в их сердцах. Вообще ваша задача в этой жизни это достичь высот и закрепиться. И не просто закрепиться а сдержать свои эмоции, чтобы это сделать нужно понять противоположную сторону, а для этого нужны знания.
С чем-то придется расстаться. Что-то мы получаем.


Павел(Old_Payl) у вас всё отлично. Следующий год посвящен новым открытиям, поездкам.


Послесловие

Когда увидел нюансы, возникла мысль иметь возможность обратится к вам напрямую. Позже,немного абстрагировался от увиденного и смог обобщить, сумел в словах заложить зерно и секретность исчезла))

Обратная связь? Это не важно. Захотите поделится со мной новостями или спросить мое мнение - всегда пожалуйста 😊.


Возможно у кого-то из вас возникнет идея опровергнуть мои слова - это нормальная реакция) я подстелил вам соломки, некоторым даже стог сена. Удачи вам :)
Жизнь

Относительно Чехословакии и событий 1968 года там происходивших.

Это мои юношеские воспоминания. В 1968 году я учился в 8 классе. И хорошо помню, как мы остро переживали со своими друзьями происходившие там события, как жалели обманутых чехов, и готовы были в любой момент двинуться туда на помощь. Уже в начале зимы, где-то в декабре, из армии вернулся старший брат моего товарища, Аникин Владимир, который участвовал в событиях, происходивших в Чехословакии.
Поначалу он практически ничего не рассказывал, но постепенно мы его разговорили. Собиралась небольшая компания юношей, в основном это были близкие друзья вернувшегося из армии, я туда иногда попадал на правах друга младшего брата. Было домашнее легкое вино, но главное — мы все с жадностью слушали рассказы очевидца, побывавшего аж за границей, да ещё участвовавшего в таких исторических событиях. Он просил ничего никому не передавать из его рассказов. Тем не менее, я очень хорошо запомнил, то, что он тогда говорил.

Итак, первое — как он туда попал. Служил срочную на Украине, при военном аэродроме, в какой-тоаэродромной службе. В основном они занимались охраной аэродрома и простыми вещами типа содержания в надлежащем порядке взлетной полосы, крепления самолетов под руководством техников и т.д.  Однажды вечером их подняли по тревоге, личное оружие, каску, боекомплект и т.д. , загрузили в транспортники, и они полетели. Солдаты обратили внимание, что кроме боекомплекта и оружия на борт загрузили довольно много боеприпасов и всего прочего. Куда летели не знали, все думали, что это учения.

Летели долго. Как только сели, быстро занялись разгрузкой. То, что это уже заграница, поняли не сразу, только после рассвета. 

Из других самолетов выгружались десантники со своей техникой, которые быстро уехали, а солдаты части рассказчика за аэродромом недалеко от леса и ручья разбили палатки, обустраивая палаточный городок. Недалеко от аэродрома был небольшой город, в который они направили вооруженные патрули с офицерами. С противоположной стороны аэродрома был небольшой аэровокзал и ещё несколько невысоких аэродромных строений.  Утром пришли сотрудники аэродрома и с удивлением смотрели на солдат, самолеты и т.д. Надо сказать,
что наши самолеты прилетали довольно часто, привозили в основном десантников с техникой и прочим, которые быстро уезжали. 

Привозимые боеприпасы складировались прямо рядом со взлетной полосой. Там же были палатки, в которых располагалось наше армейское аэродромное начальство, узел связи и т.д. Всё было своё.
Уже к середине дня стали проявляться первые признаки неприятия и недружелюбия местного населения. Особенно старалась молодежь.
Выкрикивали ругательства, показывали всякие неприличные жесты.
К вечеру на взлетную полосу заехали два мотоциклиста, которые носились по взлетной полосе, подъезжали к самолетам, кидали камни и бутылки в воздухозаборники, окна самолетных кабин и т.д. .. Солдатам был приказ, не применяя оружия и силу вытеснить их с полосы. Это с трудом удалось сделать.
Другая проблема — это вода. Сначала воду набирали для кухни и прочих хоз.нужд из довольно чистого ручья, но скоро этого нельзя было делать, т.к. местное население стало ходить и специально гадить в ручей выше по течению, бросать туда нечистоты, дохлых собак и т.д. Поездки в городок за водой тоже не имели успеха — если где-то начинали набирать воду, она быстро кончалась. Переезжали на другое место и там та же картина. Очень оперативно и скоординировано отключали воду. Вообще воду уже было собирались возить самолетами.  Туго было и с дровами для кухни — в основном топили разбитыми ящиками от патронов, а цинки с патронами складывали штабелями. Служащие аэропорта не пускали солдат в аэропорт, в туалет и т.д. , и солдатам приходилось бегать в кусты по другую сторону полос, что вызывало смех у местных жителей и служащих аэропорта. Пытались вырыть яму под туалет для военнослужащих, но из аэропорта приходил какой-то местный начальник и не разрешал этого делать. Дескать, ничего нельзя рыть и всё. Сложно было и патрулировать местность вокруг, и городок. Местное население очень быстро наглело в выражении своей неприязни, особенно молодежь. Кидали камнями, палками, кричали. Но был строгий приказ: оружие и физическую силу не применять, всё переносить, проявлять дружелюбие.

Обстановка накалялась, и это конечно в конце концов привело бы к плохим последствиям. Кончилось бы терпение у наших солдат.
Тем более, что патрулей посылали много и на всех не хватало офицеров, и часто шли два солдата без офицероа. На второй день двое солдат-патрульных вообще исчезли и их так и не нашли. Все понимали, что их скорей всего убили и где-то зарыли.

А потом появились немцы. И ситуация начала меняться в корне. К обеду третьего дня пришла колонна немецкой армии. Как рассказывал Володя, который был в патруле и как раз находился в центре этого городка на площади, это было как в кино про Великую Отечественную. Сначала мотоциклисты с пулемётами, затем колонна. Впереди и сзади бронетранспортеры с пулемётчиками наготове. В центре колонны старший офицер — на легковой машине в сопровождении других офицеров. Колонна въехала на площадь, части  её рассредоточились по улицам вблизи площади. Из машины вышел старший офицер и его окружение.
Старший осмотрел площадь и окрестности, сверился с картой. Затем указывает, где будет штаб, рядом с будущим штабом — дом для себя. Тут же дает команду своим офицерам, показывая, где будут размешаться подразделения. До этого солдаты сидели в машинах, не было никакого движения, все ждали. Как только поступили команды — закипела работа. Солдаты быстро освобождали дома под штаб и для жилья для старшего офицера, остальные тоже занимались размещением под руководством своих командиров. Как освобождали дома? Очень просто — изгоняли оттуда местных жителей.

К старшему быстро привели солидного мужчину, надо полагать местного градоначальника, ещё каких-топредставительных личностей. Старший из немцев им кратко пояснил, верней указал, что надо делать. Поскольку дискуссией и не пахло, местное начальство и не думало возражать, а только тянулось перед немцами. Причем немцы все говорили местным по-немецки, не затрудняя себя переводом, и те прекрасно их понимали. Немцы вели себя очень по-хозяйски.
К нашим патрулям, подошёл немецкий офицер, козырнул, и спросил по-русски, кто они, и где находится их часть. Пояснил, что им надо связаться с руководством нашей части. Солдаты ответили, после чего офицер козырнул и пошёл доложил старшему. Старший офицер в сопровождении мотоциклистов с пулеметами поехал в расположение нашей части. Солдаты не знают, о чём говорили старшие офицеры, но, судя по всему, наш командир пожаловался на положение с водой. Где-то к вечеру, часа через два-три была видна такая картина. Чехи быстро тянули водопровод в расположение части, металлические трубы прокладывали прямо по земле или слегка прикапывали. Сделали также разводку на несколько кранов, там, где им указали, работали очень споро. С тех пор чистая вода была всегда в изобилии. Кроме этого чехи стали регулярно привозить колотые готовые дрова в требуемом количестве, т.е. и эта проблема тоже была быстро решена.

К вечеру на аэродроме произошли события,  в корне перевернувшие отношение местных к нашему присутствию. Дело в том, на аэродром можно было заехать с разных сторон, он был не огорожен. Только с одной стороны, по направлению от аэропорта к городу, был забор. И тот от скота, т.к. там был выпас.  И этим пользовалась та самая местная молодежь. Залетали на мотоциклах, закидывали самолеты бутылками, камнями и прочим, смеялись над солдатами, которые пытались их вытеснить с посадочных полос. В солдат кидали тоже самое, и они получали травмы и ушибы, но ничего не могли поделать. И вот на вечером на третий день после появления немцев, на полосы заехал легковой автомобиль, на котором четверо юнцов носилось по взлетному полю, подъезжали к самолетам и т.д. .. Приказ их вытеснить ничего не дал. Однако на этот раз хулиганы зашли далеко – они сбили машиной двух солдат, серьезно их травмировав. Чешский персонал аэродрома со смехом наблюдал за происходящим, с большой радостью встречая каждый удачный финт юнцов и особенно их наезд на солдат.  А солдаты с оружием не могли ничего сделать с этими юнцами – ведь стрелять им не разрешалось.

Но тут к несчастью этих юнцов к аэродрому подъехал немецкий патруль на двух мотоциклах с пулеметами. Немцы быстро все поняли. Юнцы, увидев немецкий патруль, кинулись удирать по крайней полосе. За ними, верней по параллельной полосе, помчался один мотоцикл. Отъехав подальше, так чтобы нельзя было зацепить кого-то случайного, пулеметчик одной очередью подбил автомобиль. Он сразу застрелил двух молодцов, сидевших на передних сидениях. Автомобиль остановился. Двое сидевшие сзади выскочили и бросились бежать.
Пулеметчик дал две короткие очереди по земле слева и справа от бегущих. Один остановился, поднял руки и пошел назад, второй продолжал убегать, пытаясь петлять. Это вызвало смех у пулеметчика, и он короткой очередью срезал его, затем прошёлся из пулемета по уже лежащему ещё двумя очередями. Второго, стоявшего с поднятыми руками, немец поманил к себе крича «ком, ком». Тот пошел, как пьяный, громко рыдая. Наш офицер послал солдат, и те вытащили из загорающегося автомобиля двух убитых, сидевших спереди. Идущему с поднятыми руками и рыдающему юнцу немец показал куда идти.
Подведя его поближе к аэропорту поставил на колени, руки за голову и встал неподалеку с автоматом наготове. Юнец всё время громко рыдал и о чём-то просил. Но немец не обращал на это никакого внимания.
Со второго патрульного мотоцикла по рации доложили о происходящем своему начальству. Чешский персонал аэропорта уже не смеялся и молча наблюдал за происходящим. Скоро приехал легковой автомобиль с немецким офицером и двумя солдатами. Офицер вышел из машины, выслушал доклад старшего из патрульных, повернулся и пошел к ближайшему сбитому нашему солдату, лежащему на посадочной полосе в крови, в том месте, где его сбили. Ему уже оказывали помощь, бинтовали, накладывали шины, и он громко стонал. Офицер подошел, посмотрел, козырнул подошедшему нашему офицеру и сказал, показывая на автоматы у солдат: «надо стреляйт». Он явно не понимал, почему не применялось оружие в столь очевидной ситуации. Развернулся и пошел к стоящему на коленях юнцу. Уже подходя, на ходу расстегнул кобуру. Подойдя метра на три, выстрелил ему в лоб, после чего спокойно положил пистолет обратно и дал команду своим солдатам.
Его солдаты побежали к аэропорту и скрылись там. Скоро стало понятно зачем. Они всех находящихся там буквально пинками выгоняли на площадку перед аэропортом. Когда туда подошел офицер, солдаты уже выгоняли последних.
Сбоку и сзади офицера подъехал один из патрульных мотоциклов с пулеметом и пулемётчик держал на прицеле всю эту толпу, молча и очень опасливо глядевшую на офицера и пулеметчика. Нам тоже казалось, что сейчас они положат из пулемета стоящих перед ними. Но офицер произнес краткую речь на немецком, которую согнанные перед ним угрюмо восприняли. Вероятно, он объяснил им, кто тут хозяин,
и как себя надо вести.

После этого они очень живо побежали в аэропорт, и всё зашевелилось. Примчалась пожарка, потушившая загоревшую машину, и оттащившая её после этого с посадочной. Вскоре её забрал эвакуатор. Потом приехали трое местных полицейских, с которыми немецкий офицер тоже провел краткую беседу. Младшие полицейские погрузили трупы в грузовик и уехали, а старшего полицейского забрал с собой немецкий офицер. Вообще немцы действовали с такой абсолютной уверенностью в своей правоте и правильности того, что они делают, что все местные им невольно беспрекословно подчинялись.

После всего случившегося уже никогда никто из местных и близко не подходил к аэродрому, кроме тех, кто там работал. Кроме того, часа через два приехал экскаватор, и пожилой экскаваторщик спросил, где надо русским рыть. Так были перекрыты боковые дороги и тропинки ведущие к аэропорту, после чего была вырыта большая яма под солдатский туалет, который до этого чехи никак не давали делать. Теперь никто из местных не возражал. Надо сказать еще, что после этого наших солдат и офицеров стали свободно пускать в аэропорт и вообще везде. При этом старались… как бы не замечать. Попыток как-то хулиганить на аэродроме и т.д. тоже больше не было. 

И ещё одно последствие. На следующий день приехала бригада чешских плотников и под руководством немецкого унтер офицера быстро построила довольно высокую и добротную вышку на дороге, ведущей из городка в аэропорт. Удобная лестница, крыша, на самой вышке двойные стены, из досок внахлёст, между стен мешки с песком — защита от пуль.
Крепления для пулеметов, мощный прожектор на турели. Удобно, всё видно и всё простреливается. Там же установили шлагбаум и рядом с ним будку из досок со стеклянными окнами, что было очень удобно особенно в ненастье. Вышкой наши солдаты почти не пользовались, но она была видна далеко и производила на местных очень дисциплинирующее воздействие. Такая классическая немецкая вышка. 

Где-то через неделю к аэродрому со стороны выпаса пришла группа молодых людей, человек 20-30, с плакатами «Русские убирайтесь домой», с громкоговорителем, в который они кричали всякие призывы «убраться оккупантам». Подошли сбоку, со стороны аэропорта, но не очень близко и к взлетной полосе, и к палаткам не приближались. Дежурный на КПП послал солдата на вышку, что бы тот глянул, много ли их, есть ли ещё кто-тоза ними, вообще,  чтобы осмотрелся.
Так вот как только митингующие увидели, что солдат стал подниматься на вышку, они тут же убежали, бросив часть плакатов на месте. Может подумали, что будут стрелять.

Ещё один эпизод запомнился, о котором рассказал Володя Аникин. С приходом немцев ситуация сильно изменилась. Местное население очень уважительно относилось к немцам и немецким патрулям, выполняло их малейшие требования. Вообще, чехам в голову не приходило, что с немцами можно спорить или не соглашаться. Тем более как-то не уважительно к ним относиться. А немецкие патрули патронов не жалели. Никто не смел кинуть в них камень или облить помоями и т.д. В ответ — мгновенный огонь на поражение, без разбора, почему это произошло. Поэтому наши патрули старались заполучить себе в компанию немецкого солдата или вообще идти вместе с немецким патрулем. Немцы к этому относились благосклонно. Им явно нравилась роль блюстителей порядка.
И вот однажды патруль, в котором был Володя и русский сержант, старший патруля, были направлены на патрулирование улиц на окраине городка. Идя туда, они сделали крюк и прошли через улицы, где квартировали немцы. Там возле одного из домов кучковались немецкие солдаты, весело гогоча.
Надо сказать, что немецкие солдаты, несмотря на дисциплину, имели много больше свобод, чем наши солдаты. Имели больше свободного времени, могли пойти куда-то в личное время и т.п. 

Подойдя к немецким коллегам наши пытались как-то пообщаться, что-то сказать или понять. Немцы знали, что русских солдат часто обижают
местные, и им явно льстила роль в некотором роде защитников. По крайней мере, немецкие солдаты сразу поняли, что наши солдатики должны пешим строем патрулировать окраину и хотят иметь в компании немца для прикрытия. Надо сказать, что немцы обычно патрулировали на двух мотоциклах с колясками с пулеметами. Пулеметчики всегда сидели наготове…
Вызвался с нашими один молодой солдат, который тут же сбегал доложил об этом своему унтеру, тот понимающе улыбаясь отпустил солдата. И вот они идут втроем, пытаясь общаться. Немец знает какие-то русские слова, много жестов мимики, всем троим весело и интересно. Идут уже по самой окраине, по пригороду, где все уже больше похоже на дачи. Слева идёт сплошной забор, а затем сетчатый. Немец свернул к сплошному забору и стал справлять малую нужду. (Вообще немецкие солдаты нужду, особенно малую, справляли не стесняясь, почти везде в городе). Ну, а Володя с сержантом прошли чуть дальше вперед, где уже начинался сетчатый забор. Тут из-за забора, из кустов, летит камень и попадает в спину нашего сержанта. Наши патрули на такие камни внимания не обращали и получить камнем по спине было обычным делом. Но сейчас это видит немец, русских солдат уже догонявший. А тот кто кидал, не видел немца из-за сплошного забора. Реакция солдата ГДР мгновенная — срывает автомат и выпускает по кустам весь рожок от пояса веером.
Володя говорит, мы стоим с сержантом остолбенелые. Немец перезаряжает автомат и собирается стрелять ещё. Володя говорил, что они не сговариваясь с сержантом, подскочили к немцу и забрали у него автомат. Тот его безропотно отдал, но горячо им что-тоговорил и показывал на кусты, откуда прилетел камень. Он явно не понимал, почему русские не стреляют и ведут себя так странно. 

За кустами какие-то летние постройки, типа фанерной беседки или ещё что-то такое.
Оттуда слышен плач. Немец показывает с азартом охотника, что вот, мол, где дичь сидит, и её надо сейчас наказать. А наши солдаты тащат союзника прочь. Он что-то пытается объяснить, но его уводят подальше и побыстрей. И только когда немец успокоился, а отошли достаточно далеко, то наши отдали немцу автомат. Для нас это было дико, рассказывал Володя Аникин, стрелять боевыми в населенном пункте. И к тому же, выдавая по два рожка боевых патронов, нас строго предупреждали, что стрелять нельзя ни при каких обстоятельствах. Умри, но не стрельни. Зачем тогда давать боевые патроны, зачем куда-то посылать? А немцы за патроны, видимо, не отчитывались и потому их не жалели.

И ещё некоторые наблюдения Владимира Аникина: 

«Немцы питались в ресторанах, превращаемых на обеденное время в солдатские столовые. Чехи привозили для них свежие овощи, фрукты, свежее мясо, зелень и т.д. .. Наши патрули это хорошо видели. Платили ли немцы за это, мы не знали, но питались они против нас много лучше. Мы же в основном кашей и тушёнкой.
Суп борщ -  тоже с тушёнкой. Разнообразия и разносолов не было. Но мы приловчились вот что делать. Там у них по полям и лесам бродило довольно много оленей и косуль, которые мало боялись людей. Однажды видели, как остановился немецкий грузовик и офицер, сидевший в кабине, взяв у солдата автомат, подстрелил оленя, которого немецкие солдаты затащили в кузов и уехали. Пример был подан.
Мы просили у немецких солдат патроны и стреляли оленей. Быстро разделывали, забирали мясо. Автомат из которого стреляли, быстро чистился. Если спрашивали, кто завалил, говорили что немцы. Что с немцев возьмешь? Делают, что хотят. Конечно, многие из офицеров догадывались, а может и знали, что стреляли мы, но такой приварок и такие объяснения всех устраивали. Так что поели мы оленины.
Еще почему с немцами выгодно было дружить, это то, что они заходили в любые пивнухи, где для них всегда сразу предоставлялся отдельный стол, если даже пивнуха была переполнена. Заказывали пиво, а пиво там было очень хорошее, и выпив, уходили не платя. У нас денег чешских не было, а у немцев может и были, но они не платили. Да и зачем — перед ними чехи и так гнулись. 

О немецкой организации дела. Опять же наши патрули, которые торчали в центре города, видели, что каждое утро местный градоначальник вытянувшись ждал старшего немецкого офицера перед его домом. Тот утром шел к себе в штаб. Иногда давал указания этому градоначальнику, иногда вел его и ещё кого-то к себе в штаб. Т.е. была четкая вертикал власти, и каждый знал, что он должен делать. Сначала все, что надо немцам, а потом уже своими делами занимайся. Поэтому, в Прагу, конечно, надо было немцев пустить первыми. Во-первых,
чехи бы не стали против них сильно выступать и провоцировать. А если бы кто-то дернулся, немцы бы с большим удовольствием объяснили, что этого делать не надо, себе хуже.
Для полицейской миссии немцы идеально подходят. Знают, как оккупировать и что делать с оккупированными. Наша армия к этому мало готова. Воевать — да. Победить – да. А оккупировать и гнуть оккупированных — это не для нас. Так что если бы немцев первых в Прагу пустили, это только бы укрепило дружбу народов.  Всем было бы хорошо. И чехи бы с удовольствием вспоминали сейчас немцев в Праге и их «европейский орднунг».

В ноябрев палатках стало очень холодно. Простужались солдатики. Приезжал старший немец со своим офицером, хорошо говорившим по-русски,
и, разговаривая с нашим командиром, сказал, что нельзя жить в палатках. Если он хочет, чтобы все вместе жили и были всегда под рукой, надо занять местную школу. Когда наш командир стал говорить, что где же дети будут учиться, немец ответил, что проблемой обучения местных детей пусть занимаются местные власти, это их дело, а он должен заботиться о своих солдатах. Это всё наш связист, который там присутствовал, рассказал. Но наши всё равно продолжали жить в палатках, многие болели». 

В конце ноября Володю перевели в Союз и, в скорости, уволили в запас. Он и так переслужил несколько месяцев, но понимал, что ситуация очень непростая, тянул лямку безропотно.
Володя ещё рассказывал то, что приносило «солдатское» радио. Но я передаю только то, что он видел лично сам, своими глазами. Но то, что приносило «солдатское» радио, во многом совпадало с виденным им лично. К нашим солдатам чехи относятся плохо, много провокаций, иногда с тяжелыми последствиями для наших солдат, с увечьями и даже гибелью. И благородство наших солдат у них только смех вызывало. А немцев чехи боятся и уважают. Хотя для немцев они второй сорт.
Немецкая оккупация им привычна, понятна и т.д. И как бы их кто не гнул и не насиловал, виноваты всё равно во всём «русские».
В 1970 году я закончил школу и уехал учиться. С тех пор я не видел Владимира и не знаю где он. Прошло почти полвека, и многое изменилось в нашей жизни. Если он жив — доброго ему здоровья, ну а если уже ушел — земля пухом. Наверняка можно будет найти и других участников этих событий. Их воспоминания помогли бы дополнить картину происходящего тогда в Чехословакии. Фильм бы хороший и правдивый снять об этом. Сейчас ведь уже мало кто помнит об этих событиях.


Виктор Дмитриевич Бычков
Жизнь

Хроника неудавшейся карьеры.

За свою недолгую службу я повидал много вариантов военной карьеры. Причём в широчайшем диапазоне, от «хуяссе!» до «нуивонафиг!».


Ну вот хотя бы такой пример. Со мной в училище учился один мальчик (именно мальчик, так как курсантом, а тем более военным, его назвать было ну никак нельзя, даже при самом тяжёлом алкогольном отравлении). Папа у него был генералом из ГШ ВС РФ, причём на очень серьёзной должности. Каждый месяц сынок генерала летал в Москву с военного аэродрома (по медицинским показаниям) примерно на неделю. Ну лечится человек, что тут непонятного? На лекциях его никогда и ни о чём не спрашивали. На экзаменах он отвечал заранее выученный билет. Так прямо и говорил:


- Я знаю вот это.


Ему, естественно, отвечали:


- Ну докладывайте.


В наряды его не ставили. В принципе. Ни в какие и никогда. Он вообще не знал, как это делается. И самое интересное, он искренне не понимал, зачем это вообще нужно. То есть он ходил по училищу с широко раскрытыми от удивления глазами и искренне недоумевал, что, а главное зачем делают все эти люди вокруг.


Его перевели в ЛенПех из МосВОКУ. За что и почему он никогда не рассказывал. Уже на «госах» мы как-то пересеклись с ним в библиотеке. Он сидел и читал какую-то фантастику. Я ему говорю:


- Солома (это его кличка была, производная от фамилии), ты бы хоть почитал чего-нибудь, ну про автомат там или про танк какой. Спрашивать же будут, попадёшь ведь.


- А зачем? «Госы» я уже сдал. Да мне это и не надо. Я же не в войска пойду. Для офицера за МКАДом земли нет! Это тебе нужно, ты же «фанат профессии».


Я только руками развёл. Причём на него даже обижаться не получалось, ведь он был ни в чём не виноват. Это был просто инопланетянин, и его миссия на этой планете была не такой, как у меня. Да и как человек он был нормальный – просто другой.


И вот на выпуске он получает красный диплом! Рота лейтенантов просто гомерически ржала, а генц был от стыда красный как рак. Наверное жутко материл себя, что не в кабинете ему диплом выдавал. Я думаю, он и хотел, но надо же было торжественные фотки сделать.


Куда этот мальчик попал после выпуска никто не узнал. Хотя поговаривали, что помощником военного атташе куда-то в Европу. Это – на сто процентов правдивая история.


Бывают и диаметрально противоположные случаи. Я, к примеру, видел генерал-лейтенанта, который семь, я подчёркиваю, семь лет прослужил в должности командира гранатомётно-пулемётного взвода на китайской границе. Он сам нам об этом рассказывал. Причём я видел, как он обращается с АГСом и могу точно сказать – он не врал.


Короче, любой военный, который хотя бы пару лет отучился в военном училище, может рассказать вам десятки подобных историй. Но к моему рассказу это не относится. Я просто попытаюсь подвести некоторым образом итог и рассказать вам, дорогие читатели, как я пытался построить свою военную карьеру. Описать вам, так сказать, свой «стремительный полёт над руинами моих мечтаний».


Ну так вот, закончил училище я довольно неплохо. Красный диплом не получил из-за своей патологической склонности к залётам, но учился на «отлично». То есть преподы говорили: «Умный, причём, не «зубрила», а комбат и ротный мечтали: «Хорошо бы расстрелять его на помойке, да там же и похоронить!» Так что куда ехать – я не выбирал. Выбирали меня. Просто говорили: «Ты, если надумаешь, приезжай после выпуска, а с твоим предписанием мы сами разберёмся, у нас кадровик в штабах двери ногами открывает».


Были варианты, были. Хотя в каждом варианте шанс сдохнуть был примерно фифти-фифти. Вот где меня точно не хотели видеть, так это в «Арбатском военном округе». Даже удивительно, правда?


В училище у меня сформировалась твёрдая репутация «умный распиздяй», ордена-медали в наличии были. Да и на первой Чеченской PR-менеджер у меня был – ого-го (комбат), а у него много знакомых в «интересных подразделениях» было. Так что было кому за меня слово замолвить.


Я внимательно изучил все предложенные варианты – и поехал на ТОФ. Там должность предлагали самую интересную, да и предписание туда было. Тем более в морской пехоте нет таких жоп, как у мабуты или корабелов. Там все части или в крупных ВМБ стоят или, на крайняк, рядом. Нет там ни Борзи, ни Гремихи со всякими Камчатками. Да и что мне терять было, если у меня ничего не было? Ни жены, ни жилья.


Приехал я в славный город Владивосток за день до Дня Флота.


Представился, бросил чемодан и РД в ротной канцелярии, переоделся в камуфляж и понял, что приехал я крайне не вовремя. Просто каждый год на этот праздник на морской пехоте – и выставки вооружения и техники, и показательная высадка десанта, и «балет» с крушением об головы стройматериалов. А тут я, молодой и красивый. Командир полка и вынес решение:


- Давай, дуй со всеми в гавань, а там окажешь посильную помощь. Разберёшься, в общем. Такие люди нам нужны.


Ох, зря он это сказал, не подумавши. Приехали мы на место. Назначили меня старшим на выставке техники – смотреть, чтобы пьяные в БТРах не спали или детишкам на память ничего внутри не откручивали. Да и за самими детьми приглядывать, они для техники могут быть опаснее пьяных.


Ну, показываем мы всё гражданским, на вопросы дебильные отвечаем (которые блондинки задают), всякую херню с умным видом несём. Людям же интересно. Да и где ты ещё фотку «мой сынуля хреначит из КПВТ» сделаешь?


Дело шло уже к вечеру, собрались мы группой офицеров внутри «мутанта» («Нона» на базе БТР-80), там места много, и начали «снимать стресс». Поскольку стресс был серьёзный, снимать пришлось долго, даже устали слегка. Вылезли наружу перекурить. Даже пьяный морпех в технике не курит. И тут я вижу рядом лошадь. Ну знаете, каких дают покататься. Рядом девчонка – водитель. Тут я понял, что хотя я поездил уже почти на всей боевой технике вплоть до танка, но на «боевом коне» – ещё ни разу не катался. А вот как оно, интересно? В развёрнутом конном строю, в сабельной атаке, на белогвардейские пулемёты, а? Подхожу.


- Как жеребец? Обстрелянный?


- Это кобыла.


- Ага, вижу что не мерин. Горячая? Могу шенкеля с трензелями задать?


Лошадь насторожилась. На ней до этого только детишек катали. У девчонки – пилота «боевого коня» глаза квадратные. Но клиент стоит – не качается, за лошадь, чтобы не упасть, вроде не хватается. Хоть и херню несёт, но речь связная. Может, это юмор у них такой, это же не люди – военные. Да и вон как об головы себе всё ломали. Тоже надо понимать, работа такая. А если они так каждый день развлекаются... В общем, фиг поймёшь.


- Да в принципе, почему бы нет? А вы умеете?


- Да я родился в седле! И, это, с молоком матери, в общем.


Лошадь презрительно фыркнула. В седло я скорее запрыгнул. Ну не умею я правильно, я же только в кино видел. Да и соответствовать надо.


Поэтому я принял максимально сосредоточенный вид и коротко и по-деловому спросил:


- Сабля есть?


После этого вопроса даже лошадь посмотрела на меня как на идиота. А девушка растерянно спросила:


- А... вам зачем?


- Как это зачем? Шашки долой! Рысью, марш - марш!


«Иго-го, бля! Иго-го! (Вот же дебил!)», – сказала лошадь.


После того как я взгромоздился в седло, я понял, что у лошадей ни тахометров, ни спидометров нет. У них даже ручника не предусмотрено, не говоря уже о пневмозапуске двигателя. Ну и как на ней теперь «стартовать»? И тут я совершил ошибку (первую, но не последнюю) – что-то неправильно дёрнул и в добавок ударил лошадь каблуками.


- Не вопрос. Держись, падел!!!


Сказала лошадь и понесла с места в карьер.


Благо народ на площади уже расходиться начал, то есть ни толп детишек, ни особо плотных скоплений людей уже особо не было. И вот мы с лошадью вдвоём мчимся по полупустой площади бешеным аллюром. Чтобы хоть как-то минимизировать потери среди мирного населения, я ору диким матом: «Уйдите все с дороги, ПОЖАЛУЙСТА!!!»


По пути чуть не сшиб какую-то группу старших офицеров (как оказалось это был комендант гарнизона с приближёнными), брызнули они из-под копыт как стая перепёлок. В след раздался истошный вопль:


- Держите, бля, этого поручика Ржевского!!!


Проскакали с лошадью мы немного, она тормознула в сквере, рядом с площадью. Девчонка следом прибежала, вся в слезах. Мы с лошадью её еле успокоили, уж больно она переживала за нас. Тоже странная, вот чего сразу в слёзы-то?


Денег с меня девушка с лошадью не взяли. Почему – не знаю.


Ну а комендант гарнизона потом в полк позвонил и очень долго интересовался: «С каких это пор в морской пехоте таких гусаров готовят?»


На что ему ответили, что да, и лошади у нас тоже штурмовую подготовку проходят. Даже по полосе лазят – что те демоны.


Вот так и вышло, что моя офицерская служба стартовала под псевдонимом «поручик Ржевский». Всё бы ничего, но комиссар полка меня мгновенно «взял на карандаш». Записывал за мной абсолютно всё себе в блокнотик и при случае на каждом совещании цитировал. Типа, «Вот, полюбуйтесь, товарищи непосредственные командиры и начальники. И что прикажите с ЭТИМ делать?»


Особенно ему не нравился мой стиль общения с подчинённым личным составом, постоянно свой блокнотик доставал и зачитывал.


- Что вы ответили своим подчинённым, на их вопрос о вашей дальнейшей военной карьере?


- Не помню, тащ подполковник.


- Цитирую дословно: «Мои мечты о военной карьере растворились в полумраке вашего гаснущего интеллекта». Зачем же так матросов оскорблять? Вы что, просто по маме послать не можете?!


- Ну а что ещё можно было сказать? Если они простейшей прикладной геометрии за шестой класс не знают?


Это на моём первом полигоне случилось. Попросил я их СТП (среднюю точку попадания) на КВМ (контрольно-выверочной мишени) вывести по четырём пулевым пробоинам. Был я, мягко говоря, немало удивлён их оригинальным решением этой несложной задачки.


И как-то всё время получалось, что он меня постоянно палил на какой-то фигне. То увидит, как я губы себе на полигоне крашу (ну что я могу поделать, если они у меня на холодном ветру зимой постоянно обветриваются, вот и приходится гигиенической помадой пользоваться). Хотя картинка была ещё та, наверное – стоит летёха, весь такой из себя военный, в каске и с автоматом на шее – и губы накрашивает. То еще что-нибудь, подрывающее авторитет и разрывающее замполиту шаблон.


Помню, случился у нас в части какой-то очередной праздник с выносом боевого знамени. Праздники у военных вообще жутко проходят – на них обязательно надо затрахать вусмерть и самого себя, и подчинённых – иначе это и за праздник не считается. Для этого можно и нужно заниматься проверками и «приведением в соответствие» внешнего вида, порядка в расположении и на закреплённой территории, наличия и отсутствия личного состава и т.д, и т.п. Короче, перед праздником абсолютно необходимо привести себя и всех окружающих в состояние крайнего озверения – такая уж праздничная традиция, ничего не поделаешь.


В общем-то в тот раз нормально всё прошло: на знамя посмотрели, херню всякую, что с трибуны командиры несли – послушали, парадным маршем под оркестр погуляли. Всё. А я прямо в тот же праздничный день помощником дежурного по полку заступал.


Здорово же, правда? Даже и готовиться не надо, только награды снять. Ну и когда снимал – увидел, что на ордене крепёжное кольцо разогнулось. Ладно, думаю, потом аккуратно согну, чтобы не поцарапать. А сам орден на ключи прицепил – чтобы не потерять. Ну и вот, выходит замполит полка, с полканами из штаба флота и дивизии, а в «аквариуме» (это комната дежурного по полку) сидит летёха, документацию заполняет, у него рядом на столе ключи и на них вместо брелока – «Орден Мужества».


Долго же они все хором на меня орали! Где только таких, как я, берут, да ничего святого для меня нет...


Ну а уже перед тем как в Дагестан уехать, я нашего замполита наконец-то окончательно разочаровал. Как он сам сказал: «Потерял я веру в человечество вообще и в младших офицеров в частности».


Пообещал нам всем ЕБН по штуке в день на войне (по тому курсу – больше штуки баксов в месяц между прочим). Я так понимаю, наверное опять бухой был. «Финики» потом так и говорили: «ЕБН обещал, вот пусть сам и платит, а у нас для вас таких денег нет!»


Но себе, кстати, все боевые закрывали, 31 день в феврале 2000-го – это установленный факт.


И вот мы, группа младших офицеров, убывающих на войнушку, сидим в офицерской курилке и мечтаем. Постепенно высота полёта мечт достигла каких-то стратосферных высот. Разговор уже зашёл о том, что делать если денег не просто много, а, типа, ты нашёл чемодан баксов в деревенском сортире. Ну а что, бывает же?


Не бывает конечно, но меня же мои боевые товарищи спрашивают, между прочим, надо отвечать.


- Ну, я бы себе обалденную усадьбу отгрохал. Со строевым плацем.


- А плац-то нафига?


- Так я бы себе ещё батальон девок купил. Нетяжёлого поведения. И по утрам, стоя на балконе в камуфлированном халате, у них бы парад принимал. Как положено, с оркестром. И чтоб они были голые, но в сапогах, ремнях и касках. А я, значит, стою и командую с балкона: «Минетчицы! Носочек тянем! Носочек! Анальная рота! Шаг не слышу!!!»


Я в раж вошёл, расписываю картину, но гляжу – на мой «крик души» почему-то никто не реагирует. И все куда-то мимо меня смотрят. Оборачиваюсь – опа, наш полковой комиссар стоит. Он бедный весь неровными пятнами пошёл, прямо как камуфляж стал, честное слово. Потом уже, на отвальной пьянке, видать под влиянием горячительного, он разоткровенничался:


- Хороший ты специалист, Новиков. Но иметь таких подчинённых как ты – ну его нахер.


И вот это он прямо самую суть ухватил, которую все мои командиры понимали, но выразить могли только матом, а у него это почти получилось обычными словами. Так что у меня в учётной карточке поощрений и взысканий очень интересные записи. Украсть бы её надо было, много там интересных записей, вроде таких:


Выговор. За убытие с полигона в увеселительное заведение на боевой технике.

Снятие ранее наложенного взыскания. За профессиональное проведение показательного занятия «Боевые стрельбы взвода».

Ну и так далее в том же духе. Интересно, в общем. Начштаба полка как-то раз сказал: «Я свой берет сожру, если ты когда-нибудь майора получишь!» Хотя сам был ещё тот любитель «стресс снять». Ему, кстати, одна крылатая в нашем подразделении фраза принадлежит.


Драли меня помню на очередном полковом совещании, он решил тоже «свои пять копеек вставить». Ну и высказался:


- Да, что с ним разговаривать, тащ полковник. Я его в библиотеке видел!


Командир полка после этого заявления даже слегка растерялся сперва. Но быстро взял себя в руки и сделал осуждающее лицо, типа: «Ну как же вы так, поручик, вы же офицер!»


Всё, с тех пор в полку, когда нужно было показать свою крайнюю степень недоверия кому-либо как военному, просто говорили: «Да что тут говорить? Его в библиотеке видели!»


И самое главное – ведь не специально всё так у меня получалось. Причём например, просто спалиться пьяным вусмерть офицерскому патрулю – до такого я никогда не опускался. Всё как-то спонтанно и заковыристо выходило всегда.


Помню, на второй войне, один раз особистов чуть до истерики не довёл.


Комбат, по его собственному выражению, в искусстве дрессуры своих разведчиков, достиг невиданных высот. И по этой его иезуитской технологии предоставлять мне свободное от выполнения боевых задач время нельзя было в принципе. А тут у нас «окно» между выходами появилось, аж двое суток. То есть я уже априори становлюсь для него военным преступником.


Сижу, помню, как раз в офицерской курилке, с задумчивым видом, а комбат мимо проходит.


- Новиков! Накажу!


- За что, тащ майор?


- Если офицер с задумчивым видом смотрит в карту, я спокоен. Можно даже сказать — я горжусь собой. Мои подчинённые делом заняты — Родину охраняют. А вот если мой офицер, просто сидит и думает, значит думает он херню какую-нибудь про своего командира. Или вынашивает планы нарушении воинской дисциплины. Или придумывает, как от боевой подготовки уклониться.


Он, кстати, абсолютно прав оказался. Мне только-только перед этим вертолётчики про один кабак в Махачкале рассказали, где девушек нетяжёлого поведения — по пять штук на квадратный метр. И вот я как раз сидел и размышлял, что неплохо бы лично в этом убедиться, проверить, так сказать, достоверность полученной информации.


Ну вот так меня дежурным по КПП на периметре и поставили.


Нормально всё, не впервой, тащим службу с бойцами. На почве крушения своих надежд на феерический дебош устроили на КПП фашизм. Прибегает на КПП особист, самый молодой у них, но страшно деловой, конечно. И с ходу начинает мне излагать, веско так:


- Значит так. Сейчас вертушка будет. Пока она обратно не улетит, никого через КПП не впускать, никого не выпускать. Всё. Граница на замке!


Я, приняв максимально серьёзный и ответственный вид, спрашиваю:


- Товарисч старший лейтенант, не могли бы вы просветить меня, как лицо, ответственное за организацию пропускного режима, в ваши тактические СМЕРШевские замыслы?


- Ты чо? Ваще нюх потерял?


- Ой да ну я же один хрен ровно через час всё узнаю. Кто с вертушками работает? Ты или я?


Особист махнул рукой:


- Да негра дохлого привезут. Спецы добыли.


- Они чего в Африку случайно по пьянке уехали? Вроде сегодня видел их, трезвые...


- Не придуривайся. Наёмник. Надо фотки сделать, пальцы откатать. Оформить, в общем.


- А, понял. У спецов лицензии на отстрел не было? Дело им шьёте? Пахнет?


- Что пахнет?


- Ну, нигер этот ваш, пахнет уже?


Младший НКВДешник досадливо махнул рукой и умчался по своим особистским делам.


Ну, думаю, надо этот скучный процесс с мёртвым негром как-то оживить, простите за невольный каламбур.


У дежурного по КПП стоял магнитофон, через который на все «колокольчики» периметра транслировалась «патриотическая» музыка. Ну и целый ящик аудиокассет, естественно. Всё я перерыл, но нашёл, что искал, да. Слышал до этого один раз на периметре.


И вот вертушка села, движки заглушили. Я для пущего эффекта паузу выдержал – и врубил на полную катушку!


На кассете, котрую я так долго искал была запись группа «Запрещённые барабанщики», песня «Убили негра». Ну вы помните, да? В 99-м супер-хит был.


И над периметром понеслось разухабистое: «Ай-яй-я-я-я-я-ай, убиииили негра, убили негра... Ай-я-я-я-я-я-яй ни за что ни про что, суки замочииили!»


Особисты красиво бежали в сторону КПП под ритм рэгги, а из динамиков неслось: «Только мёртвый негр не идёт играть в баскетбол...»


Когда особисты проорались, то естественно заявили:


- То, что ты до сих пор не в тюрьме, это не твоя заслуга, а наша недоработка!


Тоже мне. Напугали прямо своей избитой фразой. Мюллеры, блин. Хотя, «материальчик» на меня у них имелся, очень даже неплохой, это факт.


Одним словом, что бы я ни делал в армии – ничего хорошего для моей карьеры почему-то не выходило. Хотя мне уже потом сказали, что мне надо было не выёживаться, а в спецы идти, когда звали. Для таких, мол, как я там самое раздолье. Но испугался я, если честно. Думал – не потяну. Очень уж тяжело у них. Как сейчас, – не знаю, но в то время это была генеральная репетиция ада на земле. Ладно ещё у меня на службе нелёгкой «работы» было немало, но, как говорится, «есть время сделать выдох». Но служить в таком режиме постоянно – это, как по мне, всё-таки перебор.





Автор: Новиков.