Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Жизнь

"У каждого - своя шкатулка с пугвицами"

Характер...(источник)

Вчера в спортзале наблюдала за пятилетним мальчиком.
Пока мама занималась фитнесом, он сидел у основания шведской стенки
почти без движения. Малыш возил по воздуху воображаемый корабль и еле
слышно отдавал команды штурману:
– Лево руля! Прямо по курсу акулы!
Он был счастлив.
В перерывах между подходами к тренажёрам, мама с нескрываемым
раздражением дёргала сына:
– Пойди на велодорожку! Попробуй поприседать с мячиком! Возьми скакалку!
Малыш кивал, но сидел на месте. Женщина заводилась.
Я вспомнила второй курс факультета психологии. Мы сочиняли «Заповеди
воспитателя».
Усади холерика вырезать ножницами – приготовь зелёнку.
Крикни на меланхолика – наживи себе врага.
Заставь сангвиника заполнить прописи – посмотри на его слёзы.
Отправь флегматика на «весёлые старты» – хоть поржёшь.
Темперамент – это навсегда. Малыш не «копается вам назло» – у него
просто другой ритм жизни. Мы или принимаем это – или мучаемся.
Раздражаемся, злимся, сатанеем.
Моя мама часто вспоминает, каким «золотым ребёнком» я была.
– Дашь тебе шкатулку с пуговицами, и полтора часа можно заниматься
любыми делами!
Своих пуговиц я не помню. Но мама уверяет, что я сортировала их по цвету
и форме, по структуре и количеству дырочек. Строила пирамидки и
выкладывала геометрические фигуры. Я была счастлива.
Когда моей дочери исполнилось два года, я (предвосхищая полуторачасовой
отпуск) с удовольствием вручила ей семейную реликвию – символ
материнского спокойствия – шкатулку с пуговицами.
И что?
Содержимое мгновенно полетело на пол. Красиво, с грохотом, по всей
квартире. Дочь была счастлива.
Скажу честно, мне было непросто принять этот фейерверк. Но со временем я
поняла совершенно очевидную вещь, которая до сих пор помогает нам
избегать конфликтов.
У каждого – своя шкатулка с пуговицами.
promo tamiranov august 20, 2016 20:17 1
Buy for 10 tokens
В этом году я стал большим поклонником Ёлки)) , живущей у Yoll , пост о ней, я решил разместить у себя:) 3 августа 2016 года в Москве проходила встреча людей, занимающихся дрессировкой, обучением, лечением и реабилитацией птиц на волонтёрской основе. Приехали волонтёры из разных городов…
Жизнь

Один сон Пати_сона и мой разбор его на части)



Честно говоря в этом сне смешалось всё: Украина и личное, следите за моей мыслью:))

там все парами, и только одна девочка без пары(в реале эта ученица в прошлом году переехала к нам с Украины). Думаю, надо что-то поставить, что бы ей не было так одиноко. Подошел и включил вроде как "Позади крутой поворот" Саруханова, заглянул снова - там вроде веселее пошло, танцующих больше.

Вынесу то, что кинулось в глаза: девочка(девушка) ... с Украины... ей не было так одиноко... " Позади крутой поворот".
Встреча с женщиной с Украины, которая решилась уехать одна с двумя детьми.
Дальше сон-знакомство со своей спутницей на уровне ... 🤔 дежавю)
Жизнь

Подводная лодка.

Не моё) Источник

Давным-давно, еще в прошлом веке, я посещал семинар психологической практики, который вел психолог с простой русской фамилией вроде Хорьков. Семинар существует до сих пор, желающие могут легко нагуглить его название и настоящую фамилию руководителя, но здесь я оставлю его под псевдонимом, не в именах дело.
[Spoiler (click to open)]
Занимались мы там тем же, что и на нынешних психологических тренингах и тренингах личностного роста, только всё было еще теплое и ламповое. Групповые упражнения на самопознание, раскованность и повышение самооценки, разыгрывали какие-то сценки и диалоги, много спорили, в общем развлекались. Были и упражнения на телесную раскованность, например всем известное «падение на доверие» или объятия со всеми по кругу (привет ковид-эпидемиологам). На одном занятии даже требовалось снять с себя максимальное количество предметов одежды. Почти все парни разделись догола, большинство девушек остались в белье, две или три решились на топлесс, и только одна, довольно полная и некрасивая, сняла всё, чем заслужила общий восторг и уважение. Парни, пропустившие это занятие, потом долго кусали локти.

Большинству хорьковцев было от 17 до 25, а мне заметно за 30, я попал туда только потому, что после гибели жены, с которой когда-то познакомился на подобных занятиях, попытался вторично войти в ту же реку и использовать семинар в качестве клуба знакомств. План не удался, вторую жену я нашел позже в другом месте, но о потраченных деньгах и времени нисколько не жалею, было весело и интересно.

Довольно бысто до меня дошло, что Хорьков не просто так развлекает молодежь и зарабатывает себе на хлеб с маслом. Он всячески развенчивал традиционную нравственность и воспитывал нового человека, не ограниченного моралью и направленного только на достижение цели. Я не религиозен и вообще не христианин, традиционная нравственность мне ни во что не уперлась, а многим посетителям семинара действительно не мешало раскрепоститься и посмотреть на себя и мир под другим углом. Но все же Хорьков перегибал палку, я часто с ним спорил и даже написал целый манифест, он включен в одну из книг Хорькова отдельной главой под названием «Анти-Хорьков».

Переходим к упражнению «подводная лодка», оно было ключевым и повторялось в каждом хорьковском курсе. Не знаю, сам он его придумал или позаимствовал у кого-то. Вводная такая: группа находится в тонущей подводной лодке. Есть спасательный шлюз, но выпустить он может строго по одному человеку раз в минуту, за эту минуту лодка опустится глубже, у каждого следующего вероятность благополучно выплыть существенно меньше, чем у предыдущего. То есть шанс выжить зависит только от последовательности выхода и больше ни от чего, первые наверняка спасутся, последние наверняка погибнут, в середине как получится. Задача группы: определить эту последовательность.

Как только Хорьков объявил условия, несколько парней, которые, видимо, уже знали, в чем тут фишка, кинулись к двери, игравшей роль люка, и устроили потасовку около нее, пока один, Костя, не оказался первым. Хорьков велел всем сесть и решать проблему словесно.

– Первыми выпустим женщин, – тут же предложил кто-то.
– А почему, собственно?
– Они слабые.
– Не все. Вон Лена явно сильнее половины пацанов – и что, пусть умирает? Давайте бросим жребий.
– Нет, жребий – это уход от ответсвенности.
– Я беременная. Спасая меня, вы спасете сразу двух человек по цене одного.
– И что? А я, может, завтра забеременею. Двойней.
– А если вы спасете меня, от меня в первый же год забеременеют десять женщин, обещаю.
– И девять сделают аборт. А я единственный тут настроен на многодетную семью. Мои потомки компенсируют человечеству потерю всех, кто погибнет в этой лодке.
– И будут плодить нищету. Я бизнесмен, у меня, может, будет один ребенок, зато он будет расти в счастье и достатке.
– Будет, пока ты не сдохнешь от алкоголизма. А я со здоровым образом жизни до ста лет доживу. Если считать в человеко-годах, то выгоднее спасать меня.
– А я, может быть, изобрету лекарство от рака, вот это правда будет плюс в человеко-годах. Первыми надо спасать умных.
– Что, викторину устроим?

Дальше по плану Хорькова предполагалось голосование с выдачей меток «на жизнь» и «на смерть». Каждому предлагалось сформулировать, чем его жизнь ценнее других, и попытаться убедить в этом остальных. В итоге получалось, что выживают сильнейшие и самые напористые, вроде Кости сотоварищи, первыми кинувшихся к двери. Но прежде чем перейти к этой части занятия, Хорьков спросил, не хочет ли кто-то определить очередность по справедливости, чтобы все с этим согласились. И я понял, чтo, кажется, знаю решение этой задачи.

Я выстроил всех в ряд в случайном порядке и обратился к ближайшему у двери:
– Слава, тебе повезло, ты спасешься. Но посмотри назад, сколько замечательных людей погибнет, потому что им повезло меньше. Ты можешь спасти одного из них, поменявшись с ним местами. Хочешь?

Мне повезло, что добродушный застенчивый Слава оказался первым. Все замечали, что он тайно влюблен в Марину, стоявшую одной из последних в ряду. Слава не подвел и уступил Марине свое место. Марина тут же пожелала переуступить его Егору, но я не позволил: проехали, решаешь не ты, а Слава.

Вторым был Антон, вечный спорщик, в любой разговор вставлявший своё особое мнение. Он заявил, что достойнее всех и никому право жить не уступит. Я оставил его в покое. Третьей стояла толстушка Ира, та, что разделась на занятии со стриптизом. Тут я ожидал легкой победы, зная, что она неравнодушна к красавцу Саше. Ира действительно произнесла: «Саша», но когда Санек двинулся с места, остановила его:
– Не ты. Саша-девочка.

Про девочку Сашу мы постоянно забывали. Самая младшая из нас, очень закомплексованная, она всегда сидела в уголке, отмалчивалась, а на «стриптизе» не сняла даже кофты. Дойди дело до голосования по Хорькову, она бы наверняка «погибла». Даже я удивился:
– Ира, почему она?
– Она еще жизни не видела, – ответила Ира. – Пусть увидит.

Я не стал спрашивать четвертого и остальных, а обратился ко всем сразу:
– Вы поняли, что я делаю? Мне жалко вас всех. Вы все прекрасные талантливые люди, а если не очень прекрасные, то всё равно – люди, и одинаково достойны жить. Я не могу выбрать, кому из вас умереть, у меня нет такого критерия. По большому счету мне всё равно, кто из вас спасется. Но не всё равно – почему. Костя выжил, потому что растолкал всех локтями и первым оказался у люка. Он и дальше будет жить в убеждении, что главное в жизни – всех растолкать, и детей своих этому научит. Антон выжил, потому что ему повезло и он оказался ближе к двери. Теперь он будет знать, что главное в жизни – везение, оказаться ближе к кормушке и ее не уступить. А Марина и Саша будут жить дальше с благодарностью к тем, кто их спас, расскажут о Славе и Ире своим детям, и если понадобится, они или их потомки тоже пожертвуют собой для кого-то, кто им дорог. Кто-то умный сказал: «Что бы ты ни делал, количество добра в мире должно увеличиваться», и этот критерий работает.
Лицо

Баушки

- Горько, горько, - кричали изрядно подвыпившие весёлые гости.

Мы с Ленкой, в очередной раз встали.
Она стыдливо прикрылась фатой.

- Потерпи, недолго осталось, - ласково посмотрела на меня и прильнула к моим губам. Гости считали, мы целовались, не испытывая при этом никаких чувств. Мы устали, мы устали настолько, что я со страхом боялся остаться с Ленкой наедине.
[Spoiler (click to open)]
Был жаркий вечер июльского дня и воздух был наполнен тяжёлой изнуряющей духотой.
Ленка всех одаривала счастливой улыбкой и выглядела свежей бодрой и весёлой.
Я зачарованно глядел на свою молодую жену и удивлялся - откуда она силы берёт?
Вспомнил бабушку: «Ленку замуж бери - золото, а не девка!».

Бабушка или вернее - мои бабушки, а если еще точнее - «баушки» - вспомнил и взгрустнулось.
Вышел на улицу. Присел на лавочку в соседнем сквере и закурил.
В свете фонаря увидел вышедшую из сумерек старушку в длинном платье и белой панамке. Часто семеня ногами, ссутулившись и крепко прижимая к груди сумочку, она шла боязливо оглядывалась по сторонам.

- Смешные они – старушки, - грустно подумал я и улыбнулся.

* * *

У меня, как почти у всех детей, были две бабушки. Две разные, как север и юг, как день и ночь, но одинаковые в том, что они нежно и беззаветно любили меня и ревностно боролись за мою любовь к ним. И звали их почти одинаково: первая бабушка – Марина Тимофеевна, вторая – Мария Тимофеевна.

Марина Тимофеевна – эта мамина мама. Она жила недалеко от нас одна в большой профессорской квартире и, по мнению папы, была ещё той столичной штучкой. Это первая бабушка - она раньше появилась в моем мире.

Мария Тимофеевна – папина мама, по мнению мамы: «Ну конечно, три класса ЦПШ», на, что отец всегда говорил: «Не ЦПШ, а семилетка». Она переехала к нам, когда я перешёл в пятый класс.

Когда мне исполнилось шесть лет, первая бабушка заболела. Мама оставила работу и перешла жить к бабушке, чтобы за ней ухаживать, а мы с отцом остались одни в нашей однокомнатной кооперативной квартире, купленной на деньги покойного дедушки профессора.

Вначале мы с папой радовались, потому, что никто не выгонял его курить на лестницу, а мне разрешалось смотреть допоздна телевизор. Но потом заскучали, да и папе надоело готовить, а мне надоели постоянные сардельки на завтрак, и мы переехали временно пожить к бабушке. Переезжали на время, а остались навсегда. На одну зарплату жить было тяжело, и в свою квартиру мы пустили квартирантов.

Пока бабушка болела, я старался вести себя тихо. Огромная квартира была для меня полна тайн в кладовках и высоких шкафах. Даже тяжёлые бархатные гардины могли увлечь меня на долгие часы игры с ними. Я постепенно осваивал и завоевывал пространство, нарушая устоявшийся быт и порядок.

- Уберите это исчадие ада, - кричала бабушка, когда я «нарушал её границы», как она говорила, и обязательно добавляла: «Почему никто не воспитывает ребенка?».

- Вот и займитесь, - говорил отец.

- И займусь, - угрожающе отвечала отцу бабушка и ласково гладила меня по голове.

И занялась. Во-первых, я пошёл в первый класс, а во-вторых, бабушка решила обучать меня музыке, считая, что у меня идеальный слух.

- По крайней мере, у него меньше останется энергии носиться, как оголтелому, по квартире, - и я обреченно играл нудные гаммы на рояле и с тоской смотрел на часы, когда же пройдет этот непонятный академический час.

Папа остатки моей энергии решил использовать по-своему и отвёл меня в секцию вольной борьбы.

- Вячеслав, - гневно кричала бабушка зятю, - вы уродуете ребёнка и лишаете его будущего – у него идеальный слух!

- А вы спросили ребёнка, хочет ли он заниматься вашей музыкой? - тоже повышал голос отец.

А я жалел себя и думал, что вольной борьбой я тоже не хочу заниматься. Тогда я вообще не знал, чего хочу.

Время шло. Бабушка выздоровела, и мама опять пошла работать, а я «остался на бабушке», как все говорили. Так – «на бабушке» я окончил первый класс и наступили долгожданные каникулы. Родители до хрипоты спорили чем меня занять летом и куда отправить, чтобы дать измученной бабушке отдохнуть.

И после долгих споров, меня отправили в деревню к моей второй бабушке.

Ехать мне было страшно. Меня пугали бабушкина семилетка или ЦПШ над которой смеялась мама и грязная жирная еда, которой стращала первая бабушка. Ещё она боялась, что я «наберусь деревенщины», утону в реке, отравлюсь грибами, потеряюсь в лесу и меня сожрёт медведь.

И вот я в деревне. Простор! Луга, пруды и на горизонте лес - тёмный страшный густой. По улицам ходят куры, шипят и норовят укусить гуси. Коровы, лошади, свиньи – раньше видел только на картинках и всё это было мне в диковинку.

А деревенским я был необычным и меня, по просьбе бабушки, местная пацанва взяла «на поруки».

Сложенные аккуратной горкой носочки мне не понадобились – детвора бегала босиком. Никого не пугало наступить в грязь или ещё лучше - в коровью лепёшку.

Бабушка Мария была полная противоположность бабушке Марине.

Она было тихая, незаметная. Улыбаясь, её белесые брови поднимались вверх «домиком», делая её взгляд грустным и виноватым. И внешне она была другая: маленького роста, полная, с круглым мягким лицом в морщинках и ямочками на щеках. Смотрела на меня с таким обожанием и радостью, что у меня захватывало дыхание от её любви ко мне. Она крепко прижимала меня к себе и приговаривала: «Какой заморыш, чисто - птенчик». От неё пахло молоком и жареной картошкой. И меня откармливали сытно и вкусно.

Мне в деревне нравилось все. Первое и самое главное – свобода. А второе – вкусная еда. Утром бабушка рано, ещё только начинало светать, приносила кружку парного тёплого молока: «Попей, только надоила и спи дальше».

Я, не открывая глаз, залпом выпивал молоко, которое в городе из синих бутылок и цветных пакетов вызывало у меня приступ тошноты, и, с молочной пеной на губах, замертво падал на подушку досматривать интересные утренние сны.

А утром меня ждала яичница с кусками жареного сала или рассыпчатая пшённая каша, приготовленная в печке с плавающим сверху растопленным сливочным маслом, или драники со сметаной. Постоянные пирожки, хлеб из печи. Всё было просто и необыкновенно вкусно.

Я носился с местными хлопцами с удочкой на пруды, с корзинкой по грибы и ягоды. Во дворе топили баню, и я с настоящими мужиками ходил отмывать с себя грязь. Меня лупили веником и обливали холодной водой.

А вечерами мы сидели с бабушкой на крыльце и отмахивались веточками от назойливых комаров. Я, затаив дыхание, слушал народные сказки, которые она рассказывала нараспев, и быль про войну. Говорила она смешно и даже не всегда понятно – смесь белорусского и русского языков. Самым страшным для меня оказалось, что в войну она похоронила пять детей, которые умерли от голода и болезней. Я прижимался к ней и говорил, что люблю её сильно-сильно и никогда не брошу.

Лето пролетело незаметно быстро и, расставаясь, бабушка плакала и за что-то просила прощение. Я клялся, что на следующий год обязательно к ней приеду.

Но на следующий год я поехал в пионерский лагерь на две смены сразу.

Бабушка писала письма крупными буквами и с ошибками. Передавала вначале всем приветы от родных и друзей, а затем описывала колхозные будни. Волновалась обо мне – не похудел ли я. И звала в гости.

И я садился писать ответ. Старательно выводил буквы, но ничего у меня не получалось. В такие минуты я злился на маму, папу, на свою первую бабушку и думал: «Вот, мы все вместе, а она сидит вечером одна одинешенька на крылечке и вспоминает своих деток. Смотрит на небо и запевает тихо: «А у поле береза». Слова непонятные, но грустные и хочется плакать…

И вдруг, как гром среди ясного неба – бабушка Мария едет жить к нам!

Там что-то случилось: то ли колхоз развалился, то ли дом, то ли всё сразу, но я от радости кричал: «Ура, у меня теперь будет две баушки!». Почему-то у меня получалось: «Баушка». Все волновались и были напряжены.

- Как оно сложится, - вздыхала мама, а папа приговаривал, когда никто не слышал: «Теперь хоть поем по-человечески».

Бабушка приехала грустная виноватая и опять просила прощение. Вздыхала и плакала, и мы все её жалели.

- Ну хватит сырость разводить! Поживём вместе, сколько той жизни осталось, - подбадривала её бабушка Марина. А я при этом округлял глаза и думал: «Ничего себе успокоила!»

- Да сколько отмерено, столько и поживём, - соглашалась бабушка Мария, - ты уж прости меня, сватья - на старости лет в приживалки.

И опять плакала.

- Ну какие приживалки? Места-то сколько – всем хватит, - успокаивала её бабушка Марина.

Бабушку Марию поселили в мою комнату, чему я был несказанно рад, но не показывал это бабушке Марине, чтобы она не ревновала. Самое удивительное было то, что бабушки подружились.

По крайней мере, они очень старались, особенно бабушка Марина. Ей было легче – она была у себя дома. Но бабушка Марина была «ещё той язвой», как говорил папа, и она частенько бабушку Марию «подковыривала».

- Тимофевна, - звала она вторую бабушку, иронично коверкая отчество, как его произносила бабушка Мария, - пошли чайку попьём.

И они долго пили чай, размачивая в нём карамельки.

Когда бабушка Мария пекла пирожки, то бабушка Марина недовольно поджимала накрашенные узкие губы и говорила, что это самая, что ни есть, вредная пища. А потом, когда никто не видел, таскала эти пирожки к себе в комнату и втихаря их там поедала. Все это знали и все молчали, посмеиваясь про себя.

Когда, приняв ванную, бабушка Мария расчесывала свои жидкие седые волосы, бабушка Марина кривила губы и говорила, передразнивая её: «Состриги ты эти космы и сними платок, не в деревне, чай».

- Это где же видано, чтобы старухи волосы стригли? - заплетая худую косичку, отвечала Мария.

Бабушка Марина поднимала брови и делала нарочито удивлённое лицо.

Иногда они садились выпить что-нибудь покрепче.

- Сватья, как смотришь по двадцать грамм принять? - говорила обычно Марина Марии.

- Чего ж не принять, накапай.

И они из маленьких коньячных рюмочек пили какую-нибудь самодельную настойку или наливку.

Эти «двадцать грамм» делали их разговорчивыми и весёлыми. Такие посиделки обычно заканчивались анекдотами про возраст, которые я помню до сих пор.

Например, разговаривают две подруги. Одна к другой обращается и забывает имя.

- Послушай, как тебя зовут? Запамятовала я.

Ты долго думает и спрашивает:

- А тебе срочно надо?

И заливались весёлым смехом, и я вместе с ними.

Они действительно всё забывали и часто были заняты тем, что искали свои очки, гребешки, ключи, записные книжки.

Смешили, когда одна у другой спрашивала:

- Тимофевна, ты не помнишь, зачем это я на кухню пришла?

Мне было смешно и весело и любил их я больше всех на свете.

Так, под бдительным оком сразу двух бабушек, я закончил школу. Откормленный здоровый лоб с аттестатом ещё и об окончании музыкальной школы, и хорошими разрядами в спортивной, я сразу поступил в институт.

А затем начались проблемы. Девчонки в меня влюблялись с первого взгляда. Моя молодая кровь бурлила, и энергия здорового тела требовала выход.

Помню, зная, что бабушки надолго ушли, привёл домой сокурсницу, которая была не прочь провести со мной время. И только мы удобно расположились, как вздыхая и охая, бабушки неожиданно вошли в комнату.

Они замерли, покраснели и, не сговариваясь, бежали на кухню.

Девушка ретировалась вслед за бабушками, а мне до сих пор смешно вспоминать, какими глазами сокурсница смотрела на двух смешных старушек, которые совсем внезапно предстали перед нами в самое неподходящее время.

- Это твоя невеста? - осторожно поинтересовалась вторая бабушка.

- Ага, - кивала головой ей первая, - у него таких невест весь институт и полный двор.

Они начинали меня стыдить, пугать детьми, которых современные девицы навяжут мне. Осуждали свободные нравы девушек и были уверены, что все они готовы испортить мне жизнь. Им нравилась только одна девушка и при каждом удобном случае её хвалили и сватали за меня.

Каждый раз разговор заканчивался словами второй бабушки: «Что ж ты, Сокол мой, ищешь далёко, а под носом не видишь? Ленка из первого подъезда – золото, а не девка».

- Да, может девушка и хорошая, - первая бабушка сомневалась, - но вкуса у неё совсем нет. Как оденется – ни лица, ни фигуры не видать.

- А зачем всем себя показывать? - спорила с ней вторая, - Кому надо - разглядят.

- Породы в ней маловато, - опять сомневалась первая, - простоватая она, какая-то.

- Она, что лошадь, чтобы породу показывать? Её видно, что баба здоровая.

И, уже не обращая внимания на меня, они спорили о Ленке из соседнего подъезда, которая училась со мной в одной школе и сходились во мнение, что только она годиться мне в жёны.

А весной внезапно умерла бабушка Мария. Умерла тихо. Вдруг ойкнула и сползла по стенке. Скорая, белые халаты, занавешенные зеркала в квартире. Беготня по инстанциям за справками и магазинам за продуктами для поминок.

Вечером вышел во двор. Вдруг из темноты выходит Ленка с мусорным ведром, увидев меня останавливается:

- У тебя бабушка умерла?

- Да.

- Ты приходи завтра на поминки.

- Приду, - ответила она просто и добавила, - а ты счастливый – у тебя ещё одна бабушка осталась и родители в полном комплекте, а у меня всегда одна мать.

Вспомнив, как бабушки постоянно мне сватали Ленку, взглянул на неё, стоящую в свете фонаря, внимательно, а она, увидев, как я её бессовестно рассматриваю, покраснела.

- А она и правда, ничего, - удивился я.

Вернулся в квартиру. Мать с отцом, ворочаясь и вздыхая, пытаются уснуть. В большой комнате на табуретках стоит гроб, обшитый чёрной тканью. В свете уличных фонарей и горящих свечей, вижу бабушку Марину. Она гладит рукой кружевную накидку и тихо-тихо говорит:

- Я, Мария, скоро к тебе приду, ты там не скучай, держи мне местечко рядом. Вместе будет за своими сверху присматривать.

Я обнял оставшуюся бабушку и заревел, как пацан.

- Не плачь. Всё правильно, сынок. Мы все в один конец идём, только на разных остановках выходим. Хорошо, когда по старшинству, - успокаивала она меня.

И «сынок» и «один конец с остановками», - всё это было от бабушки Марии.

Они – пожилые, почти прожившие жизнь и умудрённые опытом, учились друг у друга до конца своих дней.

А бабушка Мария все-таки обстригла свой «мышиный хвостик» и даже мыла седые волосы оттеночным шампунем, отчего выглядела заметно моложе.

Это была моя первая и горькая потеря. И я плакал, утирая слёзы ладонью, и вспоминал лето в деревне: крыльцо, звёздное небо, и голос родной, тёплый:

А у полi бяроза,

а у полi кудрава,

а на тэй бярозе

зязюля кукавала.

Бабушка Марина выполнила свое обещание и вскоре ушла к своей сватье-подружке.

Квартира осиротела. Ни отдельные комнаты для каждого, ни красивый ремонт не вернули квартире былое тепло и уют, что создавали бабушки.

А к Ленке я присмотрелся. Бабушки-то, они мудрые, увидели красоту, там, где она не выпячивалась.

* * *

Тихо подошла Лена.

- Устал? – села рядом.

- Бабушек вспомнил, - они ведь первые тебя заметили. Говорили, что ты золото.

- Поживём – увидим, - засмеялась моя молодая жена, - как же я устала, - она положила голову мне на плечо.

Я посмотрел вверх на чистое звёздное небо, а звёзды, подмигивая, глядели на нас, и я улыбнулся им, всем сердцем чувствуя и веря, что мои «Баушки» сейчас смотрят на нас с небес, счастливо улыбаются и весело подмигивают нам вместе со звёздами...



Автор Людмила Колбасова
Лицо

Моему другу посвящается.





Возможно у тебя(...) проскальзывали нотки что я (плохо, негативно итд) отношусь к тебе, к твоей стране, к детям(нужное подчеркнуть))...я желаю тебе НОРМАЛЬНО прожить и НАСЛАДИТЬСЯ семейной ЖИЗНЬЮ. .
Лицо

Мир меняется

Никто из нас не застрахован от ошибок, и даже я). Поверьте мне: путем проб и ошибок, набирая даже текст , мы совершаем массу ошибок(для продвинутых: до Бога нам. шагать и шагать и боже упаси вспоминать что мы "созданы по образу божьему").
Так что, ребята! Тщательно просеивайте свои Находки и будет вам счастье))
шаман

Дедушка и крепостное право

Не моё(!)


Недавно у моего деда был юбилей - девяносто лет. Возраст более чем почтенный, но дед еще вполне себе "в форме". Хорошо соображает, гуляет по улице, готовит и иногда с удовольствием копается в своем стареньком гараже.


Дед мой в нашем роду первый горожанин. Родился он в 1930 году в одном из сел Ивановской области. Ребенком он видел индустриализацию, а подростком Великую Отечественную войну (он не воевал по возрасту, но был тружеником тыла). Из-за всех этих событий и необходимости много работать, образования он получил всего три класса. Смерть Сталина застала его в армии (призывали в те годы в двадцать, а служба была три года). После армии дед в свое село решил не возвращаться, а поехал в один из небольших индустриальных городков, где пошел работать на стройку. Стройка в те времена была местом хорошим, честным: восьмичасовой рабочий день, зарплата строго по графику, профсоюз, санатории и прочие блага социализма.


Стройка вывела деда в люди - там ему посчастливилось освоить престижнейшую по тем временам профессию экскаваторщика. Дальше все было как по маслу: работа на одной из "великих строек социализма" (Волжская ГЭС), хорошая зарплата, трехкомнатная квартира после семи лет ожидания в очереди (сравните с нынешними ипотеками на тридцать лет), жена и двое сыновей.


Сыновья моего деда (то есть мой отец и мой дядя) вышли в люди еще быстрее. Старший - мой отец - закончил университет и к 36 годам уже защитил докторскую диссертацию. А доктор наук в советское время - это по статусности как сейчас топ-менеджер где-нибудь в нефтянке. Младший - мой дядя - пошел в бокс и взял в 20 лет звание мастера спорта.


При этом мой дед - поздний, последний ребенок. Он родился, когда его отцу было уже крепко за пятьдесят. Детей в те годы в крестьянских семьях рождалось очень много, но высокая смертность от всевозможных причин выкашивала их как чума. В семье моего деда выжило пять детей, при этом с его самой старшей сестрой у них была разница в двадцать один год (это породило много семейных шуток, так как из-за этой разницы в возрасте мой дед оказался на два года младше собственного племянника).


В общем сидели мы на юбилее, обсуждали все это, потом на этой почве дед решил углубиться в семейную историю еще на один слой. Он рассказал мне о собственном деде, которого очень хорошо помнит и который дожил до конца сороковых. Умер он совсем уж в почтенном возрасте, в 98 лет и дед сообщил, что намерен его рекорд побить.


И тут меня осенило. Если деду моего деда в конце сороковых было под сто лет, то это значит, что он родился и первые лет тридцать прожил будучи крепостным крестьянином.


Это удивительно, в это надо вдуматься. Дед моего деда, мой прапрадед, человек, с которым мой дед виделся так же, как и я с ним, застал самый разгар крепостничества. И вот сидели мы там за столом - я, отец-ученый, дядя-тренер, дед - ветеран труда - выпивали, ели, а я все думал о том, как же коротка история на самом деле. Крепостное право - это не что-то из скучных школьных учебников, не фраза из пыли веков, это рабство, которое было буквально вчера. Между ним и мной - всего три человеческие жизни.


Ошеломляет все это. И пугает.


источник
шаман

Влияние тв)

Муж с сыном наводят порядок во дворе. Живём в частном секторе, там всегда есть чем заняться. Супруг секатором срезает отцвевшие пионы, оставляя только куст, чтобы зеленел. Сын крутится рядом, вырывает бурьян, задаёт вопросы. Слышу разговор:

- Пап, ты ничего не забыл?

- Вроде нет, Дань. А что?

- Батарейка там. Видишь?

- Она нерабочая. Зачем тебе?

- Нет, пап. Ты не понял. Ее убрать нужно, ведь растения дышать не смогут, она отравит их, ведь вредная очень. Надо поискать, где ее можно выбросить. У мамы спрошу.

- Ты и это знаешь? - удивляется муж, т.к. сын у нас немного отстаёт в речевом развитии, и много чего не понимает, в отличии от других детей.

- Да, знаю. Вы же с мамой говорили о вредности батареек. А ещё в Фиксиках(!) слышал. Я пойду заберу их, ты же занят сейчас, чтобы потом не забыл.
И Данька пошел к забору, где лежали батарейки. Наверное, кто-то шел и выбросил, как обёртку от мороженого или бутылку. Плохо конечно, что так поступают, ведь это же вред для окружающей среды. Я вот всегда собираю их в ящичек, а потом отношу в пункт приема.

Но то, что сын проявил сознательность и беспокоится о природе, радует. Надеюсь, он и дальше будет так ответственно относиться. А мы с мужем на личном примере будем показывать, как нужно.




Источник